Тетка отвечает не сразу. Берет вафлю и, откусив, громко ею хрустит. Затем, сделав глотов горячего напитка, снова смотрит на меня.
– Устраивало. До поры, до времени. Я не ревновала его.
– Потому что не было чувств, – делаю предположение.
– Не было, – кивает утвердительно, – Мне было удобно. Сережа никогда не обделял меня.
– И как все изменилось?
– Мне надоело, – пожимает плечами, – Жить вот так… Изображать из себя кого-то…
– Ты ему это сказала?
– Вчера он прилетел из Москвы, а я встретила его скандалом, – хмыкает, ссутулив плечи, отчего кажется совсем хрупкой, – Сказала, чтобы проваливал к своей бабе.
– А он? – затаиваю дыхание.
– Собрал вещи, которые уместились в один чемодан, и ушел.
Все, что рассказывает Юля, не укладывается в моей голове. Семья Беломестных, несмотря на некоторые нюансы, всегда казалась мне крепкой. Оба относились друг к другу с уважением и, если не любили, то точно испытывали симпатию.
– Боже мой!.. Вы разведетесь?
– Я хочу развод, Варя. Я больше не хочу ни от кого зависеть, – снова откусывает вафлю и продолжает говорить с набитым ртом, – У меня есть квартира и галерея. Те деньги, которые он вытащил из фонда Мари, мне не нужны. Я и без них обеспеченная женщина.
Мое гулко стучащее сердце разгоняет кровь по венам. Губы самопроизвольно растягиваются. Юля вскидывает подбородок.
– Пошли они все, Варька! И Бжезинские, и Беломестные! Я уже забыла, когда в последний раз дышала полной грудью.
Варя
Юля задерживается. Дожидается, когда проснутся мальчишки и какое-то время проводит с ними. Черкает вместе с ними в раскраске и говорит – говорит – говорит. Рассказывает о том, как впервые узнала о том, что у Сергея Николаевича появилась любовница. Как, будучи в курсе, молчала почти два года и как потом пообещала ему, что никогда не посягнет на его свободу. Разумеется, взамен на его внимание и финансовую поддержку.
Я слушаю, не перебивая. Чувствую и понимаю ее потребность выговориться, чтобы избавиться от тяжести на сердце.
Наконец, глянув на часы, она начинает собираться домой. Перед выходом расцеловывает мальчишек и обещает им целую тонну новых раскрасок.
– Да!.. – вскрикивает довольный Арсений, наверняка не подозревая, сколько это – тонна.
Всучив ему красный фломастер, я привычно подхожу к окну, чтобы проводить Юлю взглядом. Вижу ее темную макушку и стремительный шаг в сторону такси. Однако, прежде, чем она до него доходит, во двор въезжает машина Лешки. Прокатывается сто метров и останавливается прямо рядом с моей теткой.
Мой пульс пробивает максимум, в ушах начинает шуметь. Мне хочется открыть окно и кричать во все горло, чтобы она не смела говорить с ним!
Но, превратившись в каменное изваяние, я смотрю вниз. Юля останавливается и дожидается, когда Денежко выйдет из машины. Они застывают в паре метров друг от друга и о чем-то недолго говорят. Я все это время не дышу.
Затем Леша щелкает сигналкой и идет в сторону подъезда. Тетка, бросив взгляд в его спину, садится в такси.
Я наблюдаю за тем, как автомобиль трогается с места и исчезает из поля моей видимости. А затем слышу трель домофона.
Обдает жаром.
– Привет, – мямлю, открыв дверь.
Лешка смотрит прямо, я тоже пытаюсь, но получается откровенно паршиво – слишком много пока между нами неопределенности.
От неловкости спасают мальчишки. Вылетев из гостиной один за другим они бросаются к отцу и виснут на его ногах. Он тихо смеется, опускается на корточки и по-мужски пожимает им руки. Это их новая традиция.
– О чем вы говорили? – спрашиваю я, когда Арс убегает обратно, а Ромка отвлекается на брелок от машины.
– С кем? – уточняет негромко, разуваясь и стягивая худи.
– С Юлей. Я видела, как вы разговаривали.
– Ни о чем.
Проходит в ванную, чтобы вымыть руки, я следую по пятам.
– Что она тебе сказала, Леш?..
– Ничего особенного. Поздоровалась.
– Я спрошу у нее, – предупреждаю, шаря взглядом по его лицу.
Коротко глянув на меня, Лешка неопределенно ведет плечом. Дескать, спрашивай, если хочешь.
А мне страшно!.. Мне, черт возьми, все еще страшно, что кто-нибудь может разорвать протянувшуюся между нами тонкую нить. Натоптать там, где мы только – только расчистили.
– Если у тебя возникнут какие-то вопросы по поводу, – делаю круг рукой, – по любому поводу, обещай, что задашь мне их.
– Задам. Если возникнут.
Кажется, ничего страшного Юля ему не сказала. Иначе вряд ли он вел бы себя так уверенно и спокойно.
Я тоже заставляю себя выровнять дыхание.
Проходя мимо, Лешка уже не сторонится, как прежде. Пуская по моему телу дрожь, вскользь касается моих руки и груди. Я снова иду за ним, держась взглядом за широкую спину и крепкий короткостриженый затылок.
– Будешь ужинать?
– Буду, – отвечает он, остановившись у входа в комнату, где наводят бардак дети.
Я приготовила мясо и запеченный ломтиками картофель, пока слушала исповедь Юли. Знала, что Леша придет голодным.
– Ты с работы?.. – кричу из кухни.
– Да, – доносится до меня.
В груди все вибрирует и дрожит. Будто он мой муж. А я жена, которая весь день ждала его дома. Похоже на сказку или один из моих наивных глупых снов.
