За весь полет она не говорит ни слова. Не пытается задеть меня, не делает ни единой попытки спровоцировать. Даже когда мы садимся в машину, направляясь в отель, она просто смотрит в окно, окутанная тишиной.
Становится почти… легко. Почти кажется… привычным.
Но я знаю, что это ненадолго.
— Зейн, — ее голос разрезает воздух, когда машина останавливается у нашего коттеджа.
Как бы я ни пытался себя в этом разубедить, звук ее голоса до сих пор отзывается у меня в груди.
— Мы будем жить в одной комнате?
Я молча киваю, заходя внутрь и придерживая дверь для нее. Она замешкалась на пороге, глаза пылают бурей эмоций. Стоило двери захлопнуться за моей спиной, как Селеста резко разворачивается, щеки ее алые, словно всполохи огня.
— Ты не настолько безумен, чтобы думать, будто я лягу с тобой в постель, — выплевывает она, но ее голос дрожит, выдавая замешательство.
Я тяжело вздыхаю, берусь за одну из бутылок воды, которые оставили для нас сотрудники, и отвинчиваю крышку. Делаю длинный глоток, стараясь унять раздражение.
— Нет, — отвечаю, резковато отрывая бутылку от губ. Одна капля воды срывается вниз, скользя по нижней губе, затем по горлу. Ее взгляд цепляется за этот путь, выражение лица мгновенно меняется.
Злость уступает место чему-то другому. Чему-то, от чего у меня перехватывает дыхание. Я молча стягиваю пиджак, наблюдая за ее реакцией.
— Однако каждый раз, когда я оказываюсь в одной постели с женщиной, это заканчивается тем, что я погружаюсь в нее до последнего сантиметра, заставляя молить о большем. Сомневаюсь, что в этот раз будет иначе.
Боль проскальзывает в ее глазах, и я приподнимаю бровь. Я не думал, что ей будет хоть каплю небезразлично. Но этот взгляд… я слишком хорошо его знаю. Селеста ревнует. Любопытно.
— Видимо, ты как раз собираешься нарушить свою традицию, потому что я не буду одной из них, — огрызается она.
— Ты уже ею являешься.
Ее лицо искажается от гнева, и она делает шаг вперед.
— Ты невыносим, — шипит она. — Ад замерзнет, прежде чем я снова пересплю с тобой, Зейн Виндзор.
Я подаюсь вперед, сокращая расстояние между нами, и наклоняюсь, касаясь ее подбородка кончиком пальца.
— Кажется, сегодня на улице довольно прохладно, не находишь?
Глава 46
Я стою перед зеркалом, нервно оглядывая свое отражение. Голубое летнее платье, безупречный макияж — все так, как учила меня Лили. Я не могу перестать думать о том, что бы она сказала, увидев меня сейчас. Разочаровалась бы? Или поняла бы, что я здесь не по собственной воле?
С момента нашего прибытия я почти не видела Зейна. Он исчезает на рассвете, помогая с подготовкой к церемонии, и возвращается в постель только тогда, когда я уже сплю. Несколько раз я просыпалась среди ночи от ощущения, как прогибается матрас, но так и не решилась повернуться к нему лицом.
В тишине ночи сложнее цепляться за ту самую злость, которая столько лет подпитывала меня. Я не раз ловила себя на мысли: а вдруг он потянется ко мне во сне, как делал раньше? Когда мы встречались, я часто просыпалась, запутавшись в его руках, наши тела сплетались воедино, он держал меня так крепко, будто боялся отпустить. Теперь он остается строго на своей стороне кровати. Мы даже не прикасаемся друг к другу. Это должно быть облегчением. Должно, но почему-то только делает больнее.
— Милая?
Я оборачиваюсь и вижу в дверях бабушку Зейна. Она в элегантном голубом платье, оттенок которого соответствует цвету, выбранному Дионом и Фэй для церемонии.
— Не хочешь составить мне компанию на свадьбе?
Облегчение накатывает на меня волной, и я выдыхаю, чувствуя, как напряжение покидает тело.
— Ох… Конечно, мэм. — Я действительно боялась идти туда одна. Все это время я держалась от всех на расстоянии, как и просил Зейн, из уважения к Диону и Фэй. Но сегодня мне не спрятаться.
— Называй меня бабушкой, — строго поправляет она.
Я неловко сглатываю.
— Да, бабушка.
Ее сладкая улыбка почти заставляет забыть, что это та самая женщина, которая когда-то заявила, что не хочет видеть меня рядом с ее внуком. Теперь именно она держит мою судьбу в своих руках. Она протягивает мне руку, и я беру ее, пока мы идем к месту церемонии. С каждым шагом напряжение в груди становится невыносимее.
Я поднимаю глаза к алтарю, где стоят Арес, Лука, Зейн, Лексингтон и Дион. Их улыбки тают, когда они замечают меня. Я поспешно опускаю взгляд.
— Держи голову выше, — велит бабушка Анна. — Ты здесь, потому что я так сказала.
Возможно, она единственная, кто действительно хочет меня тут видеть, ирония не ускользает от меня. Я сажусь рядом с ней, ощущая, как взгляд Зейна прожигает мою кожу. Он не сводит с меня глаз, его лицо темнеет с каждой секундой. Я улыбаюсь. После того, как он проигнорировал меня несколько дней подряд, приятно видеть, как его бесит моя простая, но неизбежная причастность к этому дню.
