– Многие так поступят, – решительно кивнул Джинни. – Такое то и дело случается. И я знаю, что это правда. Уверена, если полистать старые газеты где-нибудь в архивах библиотеки, мы рано или поздно найдем подтверждение… Кстати, а твоя сестра не может об этом спросить мужа?
У Рианнон все всегда отражалось на лице, и сейчас она не могла скрыть любопытства. До конца в историю о брошенном младенце она так и не поверила, но явно заинтересовалась. Джинни не могла не порадоваться: наконец-то их ум займет не Роберт, а что-то другое. Их собственная тайна.
– Может, наверное.
– Так давай ее попросим это сделать!
– Сейчас?!
– Нет, конечно нет. Позже или в другой день. Я все равно хотела бы еще раз к ней съездить.
– Ладно, – кивнула Рианнон. Потом перекатилась на бок и снова выбралась из гамака. – Мне пора. Боюсь, они вот-вот приедут.
– Не говори ей ни о чем, пока мы не приедем, – попросила Джинни. – Я хочу сама спросить.
– Хорошо. Но я уверена, что ты ошибаешься.
– Я права. Совершенно точно.
Папина машина свернула к дому в половине пятого. Джинни закрыла комикс, который читала, и свесила из гамака одну ногу. Она боялась, что Венди Стивенс приедет раньше, и придется знакомиться с Робертом одной.
А потом, окинув взглядом расстеленную скатерть, молочник, сахарницу и чайные ложки, задумалась, не покажется ли накрытый стол вычурным, показным жестом. Может, еще не поздно все убрать? Спрятать и притвориться, что ей ничего такого и в голову не приходило?
Открылась входная дверь – и тут же по дорожке снова зашуршали шины: приехала еще одна машина.
– Привет! Вы добрались, – окликнул кого-то папа. В голосе его звучала излишняя душевность. Джинни осталась лежать в гамаке. Может, Роберт на самом деле милый, да и не все же свободное время с ним проводить. Братья и сестры ведь не всегда неразлучны, верно?
– А где Джинни? Ну конечно, лежит в гамаке!
«Изображать радость у тебя получается ужасно, папа, просто перестань и веди себя естественно», – подумала она, садясь. Венди Стивенс как раз вышла из кухонной двери, одетая, как и в прошлый раз, в костюм, в котором было слишком жарко и слишком тесно.
– Привет! – сказала она. Джинни улыбнулась и выбралась из гамака.
Позади Венди стоял папа, а прямо за ним – Роберт. Они обменялись взглядами, полными внезапной искренней и взаимной ненависти.
Роберт оказался бледным, худым и сутулым мальчишкой с темными волосами. Лицо у него было узкое и острое, и выглядело мрачным. Джинни гордилась своим умением разгадывать людей по их внешности и видела, что каждая черта в облике Роберта говорит о подозрительности, замкнутости и недоверии. Он был на несколько сантиметров выше ее, и Джинни невольно выпрямилась и вскинула подбородок, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Повисла секундная тишина, пока брат и сестра изучали друг друга, а потом Венди вдруг воскликнула:
– Ого! Это что тут такое? Ты для нас накрыла чаепитие?
– Джинни, покажи Роберту, где у нас ванная и туалет, – попросил папа.
Он волновался. И ни слова не сказал о том, сколько труда, должно быть, вложено в подготовку чайного стола. Джинни кивнула.
– Сюда, – холодно сказала она Роберту, проходя мимо него на кухню.
В коридоре стоял потрепанный чемодан и пыльная картонная коробка с кассетами. Разве у него нет больше вещей? Джинни снова растерялась, почувствовав что-то вроде жалости.
– Мне очень жаль, что твоя мама умерла, – сказала она, не поднимая глаз.
Роберт промолчал. Сначала Джинни решила, что это грубо, но потом заметила отразившееся на его лице глубокое горе.
– Это твоя комната, – продолжила она, открывая дверь на лестницу, – ванная и туалет – там. Внизу тоже есть туалет.
Он кивнул, так и не проронив ни слова.
Возвращаясь обратно, Джинни бросила быстрый взгляд на коробку кассет, но имена на ярлычках были ей незнакомы. Снова провал.
– Джинни, чайный стол великолепен, – заметила Венди Стивенс, намазывая скон маслом.
– Спасибо, я подумала…
– Здорово, милая, – добавил папа.
Он сидел на траве, а Венди заняла шезлонг. Когда Джинни вошла, она бросила на нее быстрый взгляд, но папа ни на кого не смотрел.
– Твой папа сказал, ты по вечерам работаешь, – сказала Венди. – Сегодня тоже?
– Нет. Я взяла отгул. И я просто помогаю на кухне в ресторане, ничего особенного.
– Хорошо, я как раз думала, что мы могли бы поболтать, пока я не уеду.
– Точно. Ладно. Вы сегодня уезжаете в Ливерпуль?
– Приходится. Завтра утром у меня много дел. А вот и Роберт…
Он устроился на траве: достаточно далеко от Джинни, достаточно близко, чтобы все еще считаться частью их группы.
– Присоединяйся, – сказал папа. – Джинни постаралась на славу.
Ох уж эти слащавые похвалы, от которых зубы сводит! Может, лучше было бы провести день в компании Энди или Стюарта, приехать позже и вести себя, как обычно. Когда пытаешься проявить дружелюбие, всегда рискуешь оказаться в неловкой ситуации. Проще было бы проявить эгоизм и показать Роберту, что его тут никто не ждал.
