– Понимаете… После всех этих новостей… Сейчас я постоянно узнаю что-то о себе, чего никогда раньше не слышала. Поневоле задумаешься. Есть какие-то моменты, которые никак не желают укладываться в моей голове, воспоминания из детства. Я спрашивала папу, но он не знает, откуда они взялись. Или делает вид, будто не знает. Например, я помню трейлер, в котором какое-то время жила: он стоял на окраине леса, там постоянно шел дождь, и папы рядом не было. Мне всегда казалось, что был, но теперь, разобравшись, я понимаю, что оказалась там без него. Со мной в трейлере жила еще одна маленькая девочка, а еще женщина, которая за нами присматривала. У нее были рыжие волосы, она постоянно курила. И пила джин. Именно благодаря запаху джина я все это и вспомнила: почувствовала его недавно в ресторане, и эти образу ожили в моей памяти. Папе он не нравится, поэтому мы не держим джин дома, и этот запах я не слышала уже много лет. А тут почувствовала его – и все воспоминания вернулись. И дело не только в этом…
Джинни рассказала Венди и о том, как жила у дедушки с бабушкой, о тех полных грусти странных днях, будто взявшихся ниоткуда.
– И тут я задумалась: а где был папа? У меня есть целый ворох воспоминаний, в которых его нет; они все очень разрозненные, но он появляется позже и как бы соединяет отрывки того, что я помню. И вот я уже начинаю понимать, где я, и все кажется связным и логичным. Но в моих ранних воспоминаниях его нет.
Осторожно покосившись на Венди, Джинни заметила: та внимательно ее слушает. И решила продолжать.
– Однажды мне рассказали про папу кое-что, о чем я никогда его не спрошу. Один человек утверждает, будто он сидел в тюрьме, только никому не ясно, за что, – Джинни пожала плечами.
– Если это правда, понятно, почему в твоих ранних воспоминаниях его нет, – ответила Венди. – Но это не обязательно значит, что тебя удочерили. И тебе придется его спросить.
– Я не смогу. Но давайте предположим, что меня все-таки удочерили. Это ведь можно узнать наверняка?
– Есть реестр усыновлений, куда можно написать и проверить, нет ли там твоего имени, – в голосе Венди звучало сомнение. – Или можно запросить твое свидетельство о рождении. Но и то, и другое затратно по времени и деньгам. К тому же, если ты родилась за границей, тебе могли и не выдать свидетельство о рождении, а еще ты могла родиться под другим именем… К тому же, я не уверена, насколько тебе поможет реестр. Мне не приходилось сталкиваться ни с чем подобным.
– Вы скажете мне адрес?
– Не сейчас. Я его не помню. Пришлю позже. Как звали твою мать?
– Батист. Аннель Батист.
– Тебя могли просто записать под ее именем.
– То есть, моя настоящая фамилия не Говард?
– Зависит от документов. Ты помнишь еще что-то про тот трейлер?
Джинни прикрыла глаза, пытаясь поймать ускользающие воспоминания и образы, метавшиеся в ее мозгу, как рыбки в пруду.
– Та женщина была католичкой. Я помню распятие на стене. И ее звали… Мэв? Не знаю, как это пишется. Маленькую девочку звали Доун. О, и в том лесу кого-то убили.
Джинни открыла глаза и столкнулась с внимательным взглядом Венди.
– Я помню, как кто-то рассказывал об этом. За трейлером был лес, такой холодный и пропитавшийся дождем, и в этом лесу кого-то убили. Нам было очень страшно… наверное. Думаю, это все. Больше я ничего не помню.
– Ты, наверное, была очень маленькой.
– В этом и проблема: я была слишком маленькой, чтобы как следует все запомнить. Как-то так, – она снова пожала плечами.
– Мне нужно возвращаться, – сказала Венди. – Я пришлю тебе адрес.
– Могу я задать вам еще один вопрос? Личный?
Венди взглянула на нее с удивлением, но кивнула.
– Почему вы носите костюмы? В них же, наверное, ужасно жарко. И в другой одежде вы бы выглядели лучше. Более естественно.
– Если не носишь костюм, все вокруг считают, что ты и не работаешь толком. Люди платят деньги и хотят видеть результат.
– Ни за что никогда не надену костюм.
– К этому привыкаешь. Ко всему привыкаешь. Даже к тому, что у тебя теперь есть брат.
– Уж конечно, – скорчила гримасу Джинни.
Как-то раз Джинни и ее папа сели в машину, долго-долго ехали, заехали на корабль, а потом спустились с него и оказались в другой стране, где даже у шоколада был другой вкус.
И они продолжали ехать, пока не наступил вечер, уже близилась ночь, но вокруг не было ни одного дома, в котором можно было бы переночевать, ни одной кровати, чтобы лечь на нее, никакой еды на ужин. Джинни решила, что им придется спать в полях.
А потом папа остановился, открыл багажник и достал оттуда палатку. Еще в багажнике лежали большие мягкие спальные мешки и маленькая горелка, на которой он приготовил сосиски с фасолью. Там было все необходимое, и каждая вещь была продумана до мелочей. Кто-то очень умный изобрел все это.
