Разрушитель небес полностью

Повсюду белым-бело. Я ничего не вижу, тыча копьем вслепую, что-то вроде раскаленного докрасна ножа наносит скользящий удар мне поперек груди, оставляя черноту и дым. Моргаю, моргаю изо всех сил и, когда в глазах проясняется, вижу, что стена кабины впереди меня светится оранжево-красным. Перегрета. Взлет относит нас одну от другой, снова слышатся голоса комментаторов:

– …похоже, ее высочество применяет нестандартные методы, Беро! Она чем-то нанесла удар Синали, но не уверен, что копьем!

– Чтоб мне провалиться и голой землекрысой стать, никогда раньше ничего подобного не видел, Гресс! Неужели ее высочество каким-то образом управляла светом, возникшим при столкновении, чтобы нанести ущерб Разрушителю Небес? Но разве такое возможно? И что еще важнее, это очко или нет?

Вспыхивает голоэкран Лейды, ее лавандовый шлем поблескивает, она хихикает.

– Круто, правда, Синали? Джи еще не знает, что я сообразила, как это делается. Так весело!

Жжение в груди не унимается, дышать трудно.

– А что ты сделала?

Она пожимает плечами:

– Без понятия. Подумала, что так будет правильно.

Начинается снижение, на табло с результатами все по-прежнему. «Красный – 1. Синий – 0». Очко Лейде не засчитали, но ее это, похоже, не заботит. Она не призывает копье обратно в руку, и оно так и плывет по краю арены. Принцесса здесь не для того, чтобы победить. Она здесь, чтобы поиграть.

– Ну, начинаем! – щебечет принцесса перед тем, как снижение отключает нам связь. Вскидываю копье – если она опять ударит светом, я не смогу разглядеть, куда бить. И если снова попадет в грудь, где металл уже размягчился, он может и не выдержать. И меня опять выпотрошат.

«запомни», – говорит Разрушительница Небес. Я не отвечаю, слишком занятая тем, чтобы крепко и ровно держать копье, щуриться и ждать новой вспышки. Девичья Молитва приближается, я сжимаюсь, готовясь к новому столкновению, и жду вскрика, чтобы сделать рывок. Если я не опоздаю с ним, то задену ее, точно…

Белый свет сгущается в ее шлеме быстрее, чем прежде, а потом вырывается наружу. Он обрушивается на мое копье во время рывка, расплавляя металл до состояния жидкого серебра, быстро остывающего в космосе. И в этот миг я понимаю.

«вот так мы и сражаемся», – звенит Разрушительница Небес.

Мы. Воспоминания при перезапуске. Падение, вращение в пространстве и белый свет, будто от боевых жеребцов отстреливаются лазерами. Враг уничтожил Землю лазерным огнем. Лазерами – вот как они сражаются, а когда находятся внутри боевых жеребцов, на ристалище… они воспринимают это как сражение, вот и создают свет.

– Теперь я слышу! – оживает связь с Лейдой. – Слышу, как ты разговариваешь со своим жеребцом! Так мило!

Трескотня комментаторов, рев зрителей и ликование Лейды отступают, мои мысли затягивает движение по спирали: если я ее не вижу, значит, не могу нанести удар. Ни я, ни она не получат очко, дополнительное время будут назначать снова, снова и снова. Это как в поединке с Сэвритом, только гораздо медленнее и мучительнее. Лейда так и будет создавать лазерные вспышки, размягчая металл Разрушительницы Небес раз за разом, пока мы не распадемся. Беда не в том, что меня выпотрошат, а в том, что возвращаться будет некуда, если Разрушительница Небес станет оплавленной глыбой металла.

Я не могу позволить этому поединку затянуться. Но как завершить его? Нельзя подобраться к ней достаточно близко и надеяться нанести удар – на расстоянии, подходящем для ближнего боя, она создает слепящий свет. У меня в памяти мелькает черно-желтый тигр Гельманна, я заглядываю еще глубже и вижу, как Ракс уничтожил манекен. Вижу каждый их жест, то, как оба двигались. Получится не так изящно и мощно, но…

– Они не игрушки, Лейда, – говорю я. Ее изображение на голоэкране замирает. – Они живые. Все до единого. Каждый крошечный вихрь, который ты видишь в седле, – живое существо. Тебе не следует играть с ними только потому, что это тебя радует.

По ее голосу понимаю, что она хмурится:

– Не тебе мной командовать. Ты мне не отец.

Рассмеявшись, я не могу остановиться. Просто не могу. Мой смех наполняет седло, исступленно звенит, а взлет плавно сменяется снижением. Лейда совсем как я в разговорах с Дравиком. Словно это не принцесса, а я говорю с отцом, которого у меня никогда не было. Я смеюсь, пока не подступают горячие и мокрые слезы, и вихри в седле не поднимаются, чтобы с любопытством потыкаться в них.

– Понимаю, – удается выговорить мне. – Но я собираюсь научить тебя тому, чему он никогда не станет.

Я выбрасываю руку вперед и вызываю из ладони Разрушительницы Небес еще одно копье. Снижение обрушивается на меня, стягивает нас вместе. Лазерная точка Девичьей Молитвы разгорается ярче и раньше – гнев Лейды очевиден. Я дышу. Вспоминаю силу рук Ракса, изгиб его ловких пальцев, его походку – словно дым над водой. Его для меня больше нет. Но представлять его все равно приятно.