Разрушитель небес полностью

– Разумеется, они согласятся, – кивнула мать. Бабушка негромко рассмеялась, что случалось редко.

– Хотела бы я посмотреть на Дом, который не согласится на предложение брака, исходящее от нас, Равенна.

Ее смех внезапно перешел в кашель, мать и Мирей привстали.

– Что с тобой, бабушка? В больницу…

– К чертям больницу. – Бабушка выпрямилась, на ее платке алели пятна крови. – Я и без того провела там слишком много времени, а как, скажите на милость, мне в качестве герцогини-регента оставаться в курсе дел Дома, если я нахожусь вне Дома?

Мирей знала, что на самом деле имела в виду бабушка: под «делами Дома» подразумевались последствия угрозы той бродяжки Литруа, с ее изрытым оспой лицом и гигантским самомнением. Мирей как наяву видела ее перед собой – с застывшим в ледяных глазах вызывающим вопросом («считаешь себя рыцарем?»), с прямой спиной – неужели мало было внезапной смерти герцога от сердечного приступа четыре месяца назад? Они едва оправились от горя… Какое право эта девчонка имела так расстраивать ее семью? Все, что она говорила, было ложью!

Дом Отклэров никогда не совершил бы такого постыдного поступка, как убийство беззащитного простолюдина, – это же немыслимо.

– Бабушка, вы должны позволить мне помочь вам, чем я только смогу, – заявила Мирей. – Считайте, что я в вашем распоряжении абсолютно в любое время.

– О, прекрати, – отмахнулась бабушка. – Леди не следует разбрасываться такими словами, как «абсолютно», – это придает ее речи оттенок отчаяния.

– Но…

– Я займусь этой выскочкой, – оборвала ее бабушка. – А твоя забота – езда верхом на Призрачном Натиске, завоевание побед и славы на Кубке Сверхновой, а также вопрос твоего брака, и ничего более. Этого хотел бы от тебя дядя, так ты наилучшим образом почтишь его память.

Мирей посмотрела на мать, которая молчала. Подали второе блюдо – спаржу с тонко нарезанной ветчиной, и, продолжая завтрак, под позвякивание вилок, Мирей вспомнила, что услышала на банкете, прежде чем вмешалась и прогнала Вестриани: та предательница заявила, будто привыкла, что мужчины кидаются бить ее целой толпой. Мирей задумалась, насколько иначе жила эта девчонка – так, как Мирей была не в силах вообразить. И это придало ей смелости спросить о самом важном.

– Она в самом деле одна из нас?

Бабушка и мать переглянулись поверх трепещущих салфеток, их лица с тщательно наложенными румянами приняли отсутствующее выражение. Мирей, волнуясь, ждала ответа, – пока не вошел дворецкий и не поклонился бабушке.

– Королевский наездник желает видеть вас, ваша светлость.

Три женщины из Дома Отклэр резко поднялись со своих мест, бабушка нервно поджала губы.

– Просите его сейчас же, Шарль.

Визиты королевского наездника приравнивались к визитам его величества и совершались лишь по очень важным поводам. Мирей стало легче: несомненно, его величество прислал наездника с обещанием помочь отправить девчонку Литруа под дюзы палача.

Появлению королевского наездника предшествовал топот ног четырех его телохранителей – стражников, которых Отклэры тренировали в своих школах, чтобы предоставить его величеству. Мирей узнала некоторых из них – она видела их, посещая вместе с отцом тренировочный плац. Дверной проем заполнили их полированные доспехи с рельефным золотым драконом и лиловыми аметистами, а затем телохранители рассредоточились по утренней столовой, на их поясах поблескивали холодные проекционные мечи.

Наконец на пороге возник мальчик.

Его ховеркресло бесшумно заскользило по воздуху над роскошными коврами и остановилось перед обеденным столом. Мирей следила за ним не отрываясь, широко открыв глаза, чтобы лучше рассмотреть единственного, кому позволено ездить верхом на легендарном боевом жеребце короля – Адском Бегуне. Каждые несколько лет король выбирал для него нового наездника, но этот мальчик пробыл в седле дольше, чем кто-либо до него. Тонконогий, с кротким лицом новорожденного ягненка, с виду он не мог быть старше тринадцати лет. И напоминал один из довоенных портретов, висящий на стене в столовой: мягкие каштановые кудри, ласковые зеленые глаза и нежные щеки – херувим, избранный Богом и королем.

Не поприветствовав даже кивком ни вдовую герцогиню, ни двух других дам Дома Отклэров, мальчик уставился на Мирей. Несмотря на его внешнюю мягкость и кротость, от его твердого взгляда у нее перехватило дыхание.

– Так это ты? – спросил он почти шепотом. Мать собиралась ответить, но мальчик вскинул руку: – Не ты. Она.

Мать и бабушка впились в нее взглядами, и Мирей судорожно сглотнула, терзаясь всеобщим вниманием.

– Я?

– Ты ездишь верхом.

Она выпрямилась.

– Да. Езжу.

– Это была ты?

Мирей пыталась хоть что-нибудь если не сказать, то понять. Что он имел в виду? Почему отнесся так пренебрежительно ко всем, кроме нее? Да, он королевский наездник, но ведь это немыслимая дерзость – игнорировать…