Разрушитель небес полностью

Ультрафиолетовый венец, нарисованный на лбу Ятрис, ярко мерцает. Дравик был прав: я враг и всегда была врагом. Они пытались и будут пытаться избавиться от меня. Защищать других почетно, в этом я уверена. Ятрис считает, что поступает правильно.

– Леди Ятрис, – отзываюсь я, – во всем этом нет и не будет никакой чести.

– Начинаем обратный отсчет первого раунда! – кричит, заглушая нас, Беро. – Во имя Бога, короля и Станции!

Все голоэкраны в моем поле зрения исчезают. Белая твердосветная сетка вокруг ристалища – тоже. Космический Охотник поднимает черное копье.

Я дышу ровно. Разрушитель Небес возбужденно подрагивает подо мной и вокруг меня. Рев толпы звучит в моем шлеме, словно сотни тысяч колоколов возвещают начало конца…

«Во имя Бога, короля и Станции!»

Перед самым столкновением двух боевых жеребцов раздается звук.

Много месяцев назад, в бою против Ракса, я отключилась слишком рано, чтобы заметить его, а теперь слышу пронзительный крик, огласивший кабину на краткую долю секунды перед тем, как столкнулись наши копья, когда мы поравнялись, и в тот же момент возникла ослепительная вспышка – белый белый белый свет заполняет кабину, и он кажется… знакомым.

Я ошеломленно моргаю. В боях против тренировочных манекенов Разрушитель Небес никогда не кричал так, ни разу не выдавал подобной вспышки. Неужели с ним что-то не в порядке?

Нет, Космический Охотник тоже вскрикнул – и вспышка с его стороны тоже была. Кажется. Все происходит слишком быстро, чтобы утверждать наверняка: генграв притягивает нас друг к другу, белая вспышка, звук, похожий на музыку, проигранную наоборот (звук в космосе – это невозможно, здесь же нет воздуха, он исходит изнутри боевого жеребца), и вот уже черное копье Космического Охотника стремительно приближается, сократившись до точки.

Я сжимаюсь, балансируя на бритвенно-узкой грани между контролем и его отсутствием.

Столкновение.

Копье Ятрис бьет точно в центр моей груди, взрыв боли, легкие делают глубокий вдох. Пробит нагрудник? Сломаны ребра? Это временный ушиб, какие случаются в седле, но ощущается он как совершенно реальный; я не могу даже вдохнуть, чтобы подумать или закричать, но, по крайней мере, я все еще в сознании.

Перегрузки уменьшаются, наши боевые жеребцы расходятся и уплывают в пространство, чтобы обогнуть платформы, прежде чем неумолимый генератор снова начнет притягивать нас друг к другу. Каждый вдох обжигает внутренности огнем, я подавляю намерение моего тела запаниковать. Как все это не похоже на бой с тренировочным манекеном – настоящий бой гораздо хуже. Больше боли, ощущения намного острее и реальнее.

«Эта часть раунда называется взлетом», – сказал бы Дравик.

Она прошла бы неплохо, если бы я не задыхалась.

Разрушитель Небес уплывает в черноту космоса, в которой на минуту не видно ни противника, ни Станции, ни Эстер. Просто… ничего. Ничего, кроме боли и моих мыслей. Ятрис задела меня, но и я задела ее, я чувствую это, только не знаю куда.

Окно состояния вспыхивает на моем забрале, показывая табло с результатами: «Красный – 1. Синий – 1». Значит, в шлем я не попала, но удар все-таки нанесла. Ятрис делает мощные удары и очень метко целится, и неудивительно. Ведь это Кубок Сверхновой.

Траектория взлета заканчивается, я поворачиваю Разрушителя Небес обратно, сопла с левой стороны ярко вспыхивают. Звезды тускнеют, голубое сияние генграва притягивает мой взгляд к зелено-черному титану, скрывающемуся за ним.

«Не забывай ни на минуту, Синали: за каждым взлетом следует снижение».

Я перекладываю копье в другую руку, как на тренировках. Моя левая рука крепко сжимается, она лучше закалена. Со всей остротой мысли, на которую способна, включаю реактивные двигатели на полную мощность – вперед. резко.

Если Ятрис тяжелая, я буду легкой. Если она хороша в бою, я буду еще лучше. Снижение и взлет – символ бесконечности, который раз за разом рисуют на ристалище, рисуют вот уже четыреста лет. В самой его середине – единственная пауза, точка встречи противников, момент соприкосновения. «Наездники не потому наездники, что они благородные, Синали. Каждый может выдержать снижение. Каждый может выдержать взлет. Но на столкновение способны лишь наездники».