Разрушитель небес полностью

Взлет вдруг сменяется снижением – слишком быстро, без подготовки. Все содрогается: металлические ребра Разрушителя Небес, нейрожидкость, мое тело в костюме. На скорости брешь разрастается, космос зияет в ней все тревожней.

Ольрик движется, приняв строгую стойку, – целится мне в торс или в руки. Я борюсь с Разрушителем Небес за каждый дюйм, весь мой вес требуется для тех действий, для которых обычно хватает легкого, как перышко, прикосновения. Это все равно что пытаться докричаться до кого-то через бетонную стену, вопя во всю мощь легких: левее. правее. поправь руку. подними копье.

«прошу прошу прошу прошу…»

Столкновение.

Жеребцы взвизгивают, между ними возникает вспышка. Всю мощь столкновения принимает на себя моя левая рука, кости в ней вибрируют, и какая-то из них ломается. Снова. Затянувшееся мгновение серебристые щепки поблескивают в белом свете, рукоять моего копья полностью уничтожена, но и оранжевое острие копья Ольрика, треснув, разлетается. Мне удалось отразить его удар.

Мы расходимся на этапе взлета, левой руки я не чувствую. Смотрю на окно состояния: «Красный – 0. Синий – 1». Очков я не заработала, но хотя бы не позволила ему расширить брешь во мне.

Вспыхивает голоэкран Ольрика.

– Ты даже сдаться вовремя не умеешь! Я же делаю тебе одолжение, мразь, – неужели тебе не надоело быть ничтожеством?

«Внимание, обнаружена брешь в обшивке. Давление нулевое. Уровень кислорода критический. Требуется безотлагательный ремонт…»

Космический холод вторгается внутрь – мое дыхание затуманивает шлем. Я ничего не вижу, ристалище скрыто белыми и прозрачными пятнами в зависимости от того, замерзает мое дыхание на забрале или тает. Нейрожидкость стала такой плотной, что причиняет боль, серебристые вихри едва шевелятся в ней. Голос Ольрика пронзает пелену боли.

– Я – венец родословной, не прерывавшейся четыреста лет! По сравнению со мной ты ничто, и твоя кровь ничтожна, постыдна! Никчемна! – Он смеется, подвывая. – Нет, беру свои слова обратно: по крайней мере твой труп хоть на что-то сгодится, и уж я найду ему достойное применение.

Для разговоров дыхания у меня не осталось, зато его хватает, чтобы показать экрану дрожащий средний палец.

Он закатывает глаза, демонстрируя белки.

– Ах ты ж…

Я разрываю связь. Стараюсь не смотреть вниз, кости выпирают из груди, в руке обломки копья. Реальные раны. Реальные обломки. Стараюсь собрать все воедино.

снова.

У меня ничего не выходит – ничто не движется, ничто не срастается. Разрушитель Небес слишком холоден… я далеко оттолкнула его. Взлет будет недолгим. Без оружия я ничего не могу, но должна в этом раунде добраться до его шлема. Дополнительное время не поможет. Мирей была права: время не на моей стороне, пробоина убьет меня раньше, чем Ольрик.

«Уровень кислорода критический…»

Достигаю высшей точки взлета, задерживаюсь здесь на единственный безмятежный момент, обращенная лицом к космосу. В динамики шлема врывается зловещий скрежет – давление в кабине наконец выравнивается. В ужасе смотрю, как серебристые металлические края пробоины поддаются, скручиваются, и она внезапно открывается во всю ширину.

Дракон пожирает меня.

В схватке давления с вакуумом последний всегда побеждает.

Мои внутренности резко подскакивают к носу, вакуум вытягивает меня и седло из кабины, через брешь с зазубренными металлическими краями. Зубы. К счастью, седло настолько мало, что свободно проходит сквозь брешь. Искры, металл, звезды. Все расплывается перед глазами. Не могу определить, то ли вижу черноту космоса, то ли теряю сознание, и мне так холодно, тепло седла разносится в пространстве спиралями стремительно замерзающей жидкости, в каждом кристалле которой заключены десятки серебристых вихрей.

В шлеме звучит автоматический голос: «Выявлено свободное движение в пространстве. Системы жизнеобеспечения активированы. Кислорода осталось на двадцать пять минут».

Скорость сохраняется, ее нечем замедлить – нет ни двигателей, ни искусственной гравитации. Станция удаляется от меня, становясь меньше. Я – шипящая ракета из нейрожидкости, запущенная с ристалища, из неподвижного Разрушителя Небес. Думай, Синали. Меня бьет дрожь, повсюду холодная реальность и тишина.

разрушитель небес?

Боевой жеребец больше не слышит меня, он слишком далеко. Выбитый из седла противник – автоматическая победа, но я все еще в седле, так что технически поединок продолжается. И я думаю. Чернота плывет на периферии моего зрения – я теряю сознание. Опять, если еще не потеряла. Пять кругов остались неперечеркнутыми, столько боли – и все напрасно.