Разрушитель небес полностью

Разрушитель Небес молчит, и звать его по имени во весь голос – все равно что пытаться заставить двигаться мертвую марионетку. разрушитель небес? Я здесь! РАЗРУШИТЕЛЬ НЕБЕС!

Марионеткой – вот кем я всегда была. Конечностями марионетки двигал Дравик. Мертвые конечности. Пустая урна. Сотни тысяч пустых урн. Всех нас использовали.

Мой гнев выплескивается в холодную нейрожидкость, и я чувствую, как она начинает нагреваться, как вихри в ней шевелятся и извиваются. Я не дам этой боли пропасть впустую. Я не дам этой боли пропасть.

«тебе не надоело быть ничтожеством?»

Ристалище так далеко, посередине голубое сияние генграва, Пламенный Танцор Ольрика как ярко-оранжевая точка. Разрушитель Небес мерцает серебром – такой маленький, неподвижный, мертвый.

ко мне.

Серебристые вихри вокруг меня содрогаются в конвульсиях. Разрушитель Небес по-прежнему неподвижен.

ко мне.

Ничего. Мысли жгут мне легкие и мозг.

МЫ НЕ БУДЕМ НИЧТОЖЕСТВОМ.

Вдалеке вздрагивает серебристый металл. Я улавливаю обрывок слова, и оно не мое.

«мы».

мы, повторяю я отчетливее. Снова дрожь. Бледно-голубое пламя вспыхивает под Разрушителем Небес, и он мчится ко мне, жутко дергаясь при движении.

Я с усилием тяну его к себе на стальном тросе гнева, на ленте ненависти, и он, послушный этим чувствам, несется сквозь пространство. Его чувства и голос я едва различаю, но чем он ближе, тем более плавным становится полет.

«ненавидишь меня?»

Не тебя, поправляю я, их.

«зачем отталкиваешь?»

Слова Разрушителя Небес проще отчаяния и печали, скрытых за ними, и тогда я понимаю: я могу расстроить его.

Боевой жеребец спешит ко мне, зияя пустотой раны в груди, и я осознаю, что опечалила его, не подпуская к себе. Как человека. Что бы ни делал настоящий ИИ в Луне с Разрушителем Небес, он все же настоящий ИИ – сознание, созданное Астрикс, живое и реальное, и я обидела его, обращаясь как с машиной, пренебрегая его чувствами и воспоминаниями. Так же, как обидел меня отец.

сожалею, разрушитель небес, прости.

Смысл слова «сожалею» нарастает во мне, воспоминания возникают так ясно, словно все это было вчера, – я сожалею, что не смогла защитить мать, горько и страшно сожалею, и это извинение рвет мне сердце в клочья. У меня под веками появляются воспоминания Разрушителя Небес: два боевых жеребца времен Войны, серебристый А3 и золотой А4, плывут бок о бок среди астероидов, побитые, потрепанные, но держащиеся за руки. Последние из нас.

«тоже сожалею», – эхом отзывается он.

Как совпадают детали мозаики, как проскальзывает в перчатку рука, Разрушитель Небес, поравнявшись с седлом, подхватывает его вместе со мной в пробоину у себя в груди. На этот раз я знаю, как пользоваться амортизаторами в шлеме. Седло принимает на себя всю силу удара о стенку кабины, но зубы у меня все равно звучно лязгают. Ощутив связь с жеребцом, я сжимаю край бреши моей – нашей – рукой. И со всей нашей мощью сдвигаю вместе края, отчаянно пытаясь сделать ее меньше, чтобы седло не вывалилось снова. Динамики в шлеме ловят голоса комментаторов.

– …нуться, Синали фон Отклэр смогла дать своему жеребцу приказ забрать ее обратно! Медики отозвали роботов-спасателей! Что говорят судьи, Гресс?

– Это неслыханно, Беро, но мне сообщают… да, правило Уилстреда под номером 3266 здесь неприменимо! Расстояние в девяносто восемь парсов, на которое ее отнесло, меньше установленной правилами сотни! Повторяю, Синали фон Отклэр технически продолжает участие в поединке благодаря всего лишь двум парсам!

Надежда отвлекает. Действие – вот что важно.

Где бы ты ни очутился, Сэврит, я позабочусь, чтобы все было не зря.

Ольрик уже снижается, но я быстрее, чем он. Я могу нагнать «Истребителя», в этом я уверена. Мчусь обратно к невидимой гравитационной дуге взлета, соскальзываю в ее поток, где все еще движутся обломки нашего серебристого копья. Хватаюсь одной рукой за лезвие, другой за древко с расщепленным концом. Кинжал. Это мне знакомо. Снижение несет меня к Ольрику, к столкновению, в ад. Вспышка, вскрик. Роняю в пространство бесполезное лезвие и отвожу назад руку с древком. Я нанесу удар. Это будет больно.

Но это и означает езда верхом, Астрикс.

бей.

Ольрик сильнее, но медлительнее. Я вонзаю кинжал-древко в единственный глаз шлема, а его серое копье прорывается в почти заделанную брешь в груди Разрушителя Небес слишком поздно, разрастается больше вселенной, рассыпая обжигающие белые искры, скрежеща металлом по металлу, рвется ко мне – темную коробку вскрывают.

Снова страх, но недолго.

Тьма.

Vacuus ~a ~um, прил.

1. пустой, свободный