– В Джидаштерне мы видели рыцаря в черных доспехах, но не из стали, а из какого-то более прочного материала. Может быть, из самоцветов. Или из невероятно твердого стекла, – начала объяснять она, и с каждым ее словом Чарли становилось все хуже и хуже. – Он скакал на черном коне с красными глазами. Не знаю, кто он такой и на чьей стороне, но он явно охотился за драконом – и убивал всех, кто вставал у него на пути.
Внезапно Чарли снова оказался в своем маленьком храме. Он уверенными движениями перелистывал пыльные страницы древней рукописи. Изящные буквы кровоточили под его пальцами, а черно-красные чернила складывались в фигуру всадника на смертоносном коне. Рыцарь был облачен в черные доспехи и держал меч высоко над головой.
– Драконья Погибель Морван. – От одного имени у Чарли задрожали колени. – Ты правда его видела?
Вальнир стоял на границе света от фонаря и смотрел на них, задрав длинный нос и поджав губы.
– Это имя мне незнакомо.
– Разумеется, нет, – огрызнулся Чарли, по-прежнему глядя на Корэйн. Все мысли о вежливости, хороших манерах и здравом смысле вылетели из головы.
Кастрин ощетинился:
– Следи за языком, смертный.
Чарли не обратил на него внимания.
– Ирридас – не ваш мир. Это мир Тайбера.
– Твоего бога, – отозвалась Корэйн. – Что ты знаешь о черном рыцаре?
– Раньше я целыми днями рисовал драконов. В рукописных книгах о деяниях Тайбера, для архивов нашего храма. – Перед глазами Чарли проплывали далекие воспоминания, а его голос дрожал. – Мне доводилось изображать и Драконью Погибель. Сведения о нем разнятся от манускрипта к манускрипту. Возможно, он – сын Тайбера, дитя бога. Или, быть может, бессмертный Глориана, заблудившийся среди холодных самоцветов Ирридаса. Как бы то ни было, он проводит вечность, охотясь на драконов и сметая все, что оказывается у него на пути.
Глаза Корэйн заблестели, когда к ним подступила новая волна непролитых слез. Но она лишь шмыгнула носом и взяла себя в руки, не позволяя ни одной из них скатиться по щеке.
– Он был в Джидаштерне, – выдавила она. – Дом вернулся, чтобы… чтобы его остановить.
Краем глаза Чарли увидел, как Вальнир склонил голову и зашевелил губами, произнося молитву на языке Древних, которую не смогла бы перевести даже Корэйн.
По крайней мере, их всех объединяла общая боль.
Повисла тишина, которую через некоторое время нарушил Гарион. Он переступил с ног на ногу и положил ладони на камень.
– Мы можем только надеяться, что рыцарь по-прежнему где-то на севере и не собирается возвращаться к своему Веретену, – сказал он.
Не думая, что творит, Чарли ударил кулаком по камню, но тут же пожалел об этом. Его руку пронзила вспышка острой боли.
– Мне до смерти надоело надеяться, – прорычал он.
«Мне до смерти надоели Веретена, драконы и этот проклятый холод».
Обведя взглядом присутствующих, Корэйн пожала плечами и ссутулилась.
– К сожалению, это все, что у нас есть, – сказала она.
В следующее мгновение Вальнир опустил на камень свой меч, направив его острием на Корэйн. Затем быстрым движением снял со спины тисовый лук, изогнутая рукоять которого сверкнула в свете фонаря, и положил рядом.
– Нет, не все, – произнес он.
Бессмертные один за другим начали повторять за ним, опуская на камень мечи, луки, кинжалы и собственные руки. Их смертоносное оружие и еще более смертоносная решимость пульсировали необъятной силой под мерцающими звездами. Гарион без промедления выложил все свои кинжалы и меч. Чарли чувствовал себя глупо, добавляя к арсеналу Гариона свой одинокий клинок, но все равно сделал это.
Он посмотрел на Корэйн – маленькую, темноволосую и темноглазую девушку, похожую на тень. Дрожащими руками она достала из ножен Веретенный клинок. Надпись на языке Древнего Кора словно подмигивала им, оставаясь все такой же древней и непостижимой. Теперь это был меч не Кортаэля, а Таристана. Темную сталь давно отчистили, но Чарли по-прежнему видел на нем пятна засохшей крови.
Корэйн ничего не сказала, но Чарли все равно услышал ее голос. Вспомнил слова, сказанные ею под безопасной сенью поселения Древних. Тогда ему было сложно принять их.
Сейчас это стало еще сложнее.
Но он все равно повторил их, обращаясь к ней:
– Нужно сделать так, чтобы наших сил оказалось достаточно.
«Нужно сделать так, чтобы наших сил оказалось достаточно».
Громадные башни и обвалившиеся стены замка Вергон, освещенные лучами восходящего солнца, напоминали гигантский кулак павшего великана. Вершина холма заросла лабиринтом из кустов диких роз, образуя еще одну стену вокруг руин, вдоль которых проходила давно заброшенная дорога. Тучи рассеялись, и небо приобрело мягкий бледно-голубой оттенок.
