Разрыв полностью

В какой момент отсчет дней начинает идти в обратном порядке? Выбрав направление, я начинаю чувствовать, что мне нужно скорее уехать. Я вроде бы довольно долго путешествую, но далеко ли я продвинулась? Что бы я ни делала — мне скучно. Новые места меня больше не интересуют. Друг в имейле советует наслаждаться жизнью. Это меня злит. Его словарный запас для описания того, что я делаю, кажется скудным.

В комнате для завтраков моего хостела по разным углам висят плазмы. Из одной льется громкая поп-музыка, другая передает новости. Слышу третий поток — музыка на стойке регистрации. Мне наскучили хостелы. Мне претит, что, спускаясь утром к завтраку, я никогда не знаю, что или кто меня там ожидает. Моя комната наводит на меня скуку. На деле это просто мрачная квартира, пропахшая сигаретами «Сопиане» без фильтра, обставленная в зловещем стиле партийной роскоши, всё в болотных тонах, в ванной комнате — круглая, цвета соплей, ванна с джакузи, в ней я стираю одежду. На меня наводят скуку коридоры, их отделанные ковролином стены и покрытые пылью засохшие цветы — маленькая дань уважения декору, неловкая попытка подружиться на иностранном языке. В столовой только два человека, мать и, возможно, дочь: та, что помладше, одета просто — в джинсы, та, что старше — курит, одета ярко и дешево и вместе с тем неряшливо. Что-то в том, как она ерзает на месте, выдает в ней странницу. Чего-то ждет, но в любой момент готова уйти. Именно это, а не только ее одежда, придает ей сходство с проституткой.

Нет, это слишком похоже на то, что сказал бы ты, а я больше не имею с тобой ничего общего.

У нас больше нет ничего общего.

Да и вообще, что бы мы делали общего? Не могу придумать, что бы мы могли вместе делать. Мысль о тебе вызывает скуку. Никогда не думала, что ты можешь мне наскучить.

Появление скуки означает начало отторжения. Перед тем как бросить Надю, Андре Бретон писал, что она начала занимать его время, меньше всего опасаясь, что он заскучает от ее разговоров… о безразличных мне вещах или от ее молчания. Они были в кафе, в месте, где одни ждут других, а другие ждут вместе, в месте, предназначенном для ожидания. Иногда и мы встречались в кафе. Как, должно быть, тебе со мной было скучно! Чем больше ты говорил, тем меньше говорила я, но только не Надя. Она наводила на Бретона скуку монотонным перформансом самоуничижения: историями о мужчинах, с которыми она спала (он предполагал, что за деньги), о ее срывах, демонстрацией ничтожности, мелкими пошлостями. Надя наскучила Бретону, потому что слишком походила на пространства ее жизни: мрачные улицы ее Парижа, тесные вагоны метро. Она наскучила ему, потому что не сумела — ее разум не сумел — решиться покинуть эти улицы. И Бретон пишет, что он был ей признателен, потому что скука вызвала брезгливость, уничтожила его привязанность. Скука близка к брезгливости — эмоции настолько физические, что требуют незамедлительного от них избавления, зевок, вызывающий слезы. Что до нас, то твои слова стали предметом, вставшим между нами, толкающим нас друг от друга: пара грязных вывернутых наизнанку перчаток, оставленных на столике в кафе, повод уйти. Тебе постепенно становилось со мной скучно, и что бы во мне ни наводило на тебя скуку, оно липло к тебе, и, пока мы понемногу друг от друга отдалялись, оно отслаивалось от нас обоих, и, наконец, легло рядом плашмя. И ты решил, что это и есть моя жизнь. Пожалуй, я и сама какое-то время принимала это за что-то живое из-за внимания, которое ты ему уделил, — но то был окоченевший панцирь скуки.