Только всё исказилось. Как всегда: вместо ангела вдруг появляется чёрт. В обратившемся с просьбой Дайвьете[26], разгромив узурпатора — тот и впрямь был жестокий тиран, и наказан за дело! — не поставили местную власть, а, как будто так надо, проглотили страну — и для жителей, принявших вас, как друзей, оказались врагами. Запрещенье привычной одежды, обдиранье до нитки системой налогов, слежка, казнь недовольных. Истребленье души — чтоб народ перестал быть народом. А народ не желает исчезнуть! В результате — восстанья, бои, артиллерия против слонов, гибель тысяч и тысяч. Вот вам мир и покой! И не лучше в морях. Миротворец Чжэн Хэ, приволокший в оковах владыку Силаня! И царя пожелали насильем склонить к почитанию образа Будды! Это страшно вдвойне!.. Когда войны за веру, когда режут и жгут ради доброго Бога — или многих богов… Ну, потом обошлось, император царя отпустил, и всё мирно опять. Но в душе моей — страх. Это ж только начало! Флот отправится дальше. Доберётся до нас! А путь есть. Ещё в древности Нехо — повелитель Египта — повелел финикийцам плыть вдоль берега Африки. И смогли обогнуть континент! Неужели не сможет Чжэн Хэ через тысячи лет? Величайшее плаванье, подвиг, расширенье границ!.. А потом? Нет, сначала всё мирно, красиво: корабли-исполины, алый цвет парусов, предложения дружбы. Но ещё — добавленье приказа: пред владыкой Катая склониться, как пред высшим. Мелочь, сущий пустяк, не влекущий последствий — ведь за выплату дани император отдарит сполна. Больше даст, чтоб величье своё показать… Мелочь, вроде — склониться формально пред ним. Да за мелочь такую посланникам — головы с плеч! Оскорбленья в ответе, за прочтенье которых переводчику — плети. Не казнят — переводчиков мало — но за дерзость как следует всыпят. А потом возмущённый Чжэн Хэ обстреляет, а то и захватит прибрежную крепость — может, вторгнется даже в страну, чтоб в цепях увести короля. А к тому ж император Катая — язычник. Христианским владыкам склоняться пред ним? В общем, будет война — неизвестно за что. Флот отправят раз в десять побольше. Бороздя Средиземное море, он потопит там все корабли. Впрочем, всех потопить смог бы даже сейчас! Нагнетаю, ты думаешь? Может. Но не зря ж поучал основатель династии Мин, говорил про ненужность захватов! Знал, наверно, потомков своих — и боялся, что, жаждая славы, без причины направят людей на войну, не жалея их жизней. И писал: так нельзя! Но кто слушает мёртвых? И Дайвьет у меня пред глазами, и владыка Силаня в цепях!» И я грустно добавил: «Бывает и так. Слово может быть поводом, может — причиной. Чингис-хан, чтобы вызвать войну, оскорбил хорезмшаха, назвав его сыном. Император Юнлэ от Тимура потребовал дань — тот в ответ занёс меч над Срединной страной… Правда, раньше платил, когда был послабей. Небольшую, для вида — но всё же платил. А здесь повод нашёл для войны. Значит, время пришло». — «Для безумья всегда может время прийти! И решил я пресечь. А тем более, был в тупике. Расскажу поподробней. Это важно, и грех — не сказать.