159 Психическая приверженность какой-либо светской организации никогда не сможет удовлетворить духовные и эмоциональные требования, ранее предъявлявшиеся к родителям. Более того, светской организации невыгодно иметь членов, выдвигающих такие требования. Это достаточно ясно видно на примере бездумных ожиданий, которые лелеют духовно незрелые люди в отношении «государства-отца». К чему в конечном счете приводят подобные ложные стремления, свидетельствует опыт тех стран, вожди которых, умело эксплуатируя инфантильные надежды масс путем внушения, фактически преуспели в присвоении себе власти и авторитета отца. Духовное обнищание, отупение и моральное вырождение заняли место духовного и нравственного развития и породили массовый психоз, способный привести только к катастрофе. Ни один человек не в силах в полной мере реализовать даже биологический смысл своего существования, если это и только это преподносится ему как идеал. Что бы недальновидный рационалист-доктринер ни говорил о значении культуры, факт остается фактом: существует дух, созидающий культуру. Этот дух – живой дух, а не просто рационализующий интеллект. Соответственно, он пользуется религиозной символикой, превосходящей разум; там, где эта символика отсутствует или встречает непонимание, дела идут плохо. При утрате способности ориентироваться на религиозную истину не остается ничего, что могло бы избавить человека от его первоначальной биологической подчиненности семье, ибо в таком случае он без всякой коррекции переносит свои инфантильные принципы на мир в целом и находит там отца, который не направляет его, а ведет к гибели. Как бы ни было важно для мужчины зарабатывать на хлеб насущный и, по возможности, содержать семью, он тем самым не достигает ничего, что могло бы наполнить смыслом его жизнь. Он даже не может должным образом воспитать своих детей и потому пренебрегает заботой о потомстве, то есть несомненным биологическим идеалом. Духовная цель, выходящая за пределы сугубо естественного человека и его мирского существования, есть необходимое условие здоровья души. Это архимедова точка опоры: без нее невозможно перевернуть мир и преобразовать естественное состояние в культурное.
160 Наша психология принимает во внимание как культурного, так и естественного человека; соответственно, ее объяснения обязаны учитывать обе точки зрения – духовную и биологическую. В качестве медицинской психологии она не может поступать иначе, кроме как рассматривать человека в целом. Поскольку среднестатистический врач получает образование исключительно в области естественных наук и, следовательно, привыкает трактовать все явления как «естественные», разумно ожидать, что он будет подходить к психическим явлениям с биологических позиций. Данный способ наблюдения имеет большую эвристическую ценность и открывает перспективы, которые прежде были для нас закрыты. Благодаря эмпирическому и феноменологическому подходу сегодня мы знаем, что происходит и как, в отличие от прежних времен, когда существовали только убеждения и теории о неизвестном. Трудно переоценить значение строго научного, биологического исследования; оно заострило внимание психиатра на фактических данных и сделало возможным описание, максимально приближенное к действительности. Однако эта якобы самоочевидная процедура вовсе не самоочевидна; точнее, ни в одной другой области взгляд на факты не отличается такой близорукостью, как в восприятии и наблюдении психики за самой собой. Нигде предрассудки, неверные толкования, оценочные суждения, идиосинкразии и проекции не проявляются так ярко и беззастенчиво, как в этой конкретной области исследований, независимо от того, за кем именно мы наблюдаем – за собой или за соседом. Нигде наблюдатель не вмешивается в эксперимент более радикально, чем в психологии. Возникает искушение сказать, что удовлетворительная проверка фактов невозможна в принципе, ибо психический опыт чрезвычайно деликатен и, кроме того, подвержен влиянию бесчисленных возмущающих факторов.
