201 Данный немаловажный довод не требует пересмотра существующей установки и обсуждения текущих проблем. Естественно, нет никаких сомнений в том, что многие неврозы начинаются в детстве с травматических переживаний и что для некоторых пациентов ностальгические стремления к безответственности младенчества суть ежедневное искушение. Но в равной степени верно и то, что истерия, например, с готовностью продуцирует травмирующие переживания там, где они отсутствуют, так что пациент обманывает и себя, и врача. Более того, по-прежнему необходимо объяснить, почему один и тот же опыт травмирует одного ребенка, но не другого.
202 В психотерапии наивность неуместна. Врач, как и педагог, всегда должен оставаться бдительным и учитывать возможность обмана – сознательно или бессознательно – не только со стороны пациента, но прежде всего от самого себя. Ведь склонность жить в иллюзиях и верить в фикцию о самом себе – в хорошем или плохом смысле – непреодолимо сильна. Невротик – это человек, который пал жертвой собственных иллюзий. Однако всякий, кто был обманут, обманывает сам. Для сокрытия и увиливания хороши все средства. Психотерапевт должен понимать, что до тех пор, пока он верит в теорию и некий метод, некоторые пациенты, вероятно, обведут его вокруг пальца – именно те, кто достаточно умен, чтобы выбрать безопасное укрытие за атрибутами теории, а затем использовать метод так, чтобы это укрытие было невозможно обнаружить.
203 Поскольку нет такой клячи, которую невозможно было бы загнать до смерти, все теории невроза и методы лечения сомнительны. Я всегда находил забавным утверждение врачей и модных консультантов, что они лечат пациентов по «Адлеру», или «Кюнкелю», или «Фрейду», или даже по «Юнгу». Такого лечения просто нет и быть не может, а если бы и было, то это вернейший путь к неудаче. С пациентом X мне необходимо использовать метод X, а с пациенткой Z – метод Z. Это означает, что способ лечения определяется в первую очередь характером конкретного случая. Весь наш психологический опыт, все точки зрения, независимо от того, из какой теории они проистекают, полезны в соответствующих обстоятельствах. Доктринальная система, подобная системе Фрейда или Адлера, состоит, с одной стороны, из технических правил, а с другой – из излюбленных эмотивных идей ее автора. Находясь под влиянием старой патологии, которая бессознательно рассматривала болезни как отдельные «сущности» в парацельсовском смысле[77], каждый считал возможным описывать невроз так, как если бы он представлял собой конкретную и четко очерченную клиническую картину. Аналогичным образом врачи тщились уловить сущность невроза с помощью доктринерских классификаций и выразить ее в простых формулах. До определенного момента подобные усилия оправдывали себя, но они лишь выдвинули на передний план все несущественные особенности невроза и, таким образом, скрыли единственно важный факт, что это заболевание – явление сугубо индивидуальное. Подлинное и эффективное лечение невроза всегда индивидуально; по этой причине упорное применение определенной теории или метода следует охарактеризовать как в корне неверное. Если очевидно, что болезней существует гораздо меньше, чем больных людей, то это явно справедливо для невроза. Здесь мы сталкиваемся с самыми разнообразными клиническими картинами, и не только: у невротика часто обнаруживаются содержания или составляющие личности, более характерные для него как индивидуума, нежели несколько бесцветная фигура, которую он, скорее всего, представляет в обычной жизни. Поскольку неврозы необычайно индивидуалистичны, их теоретическая формулировка – невероятно трудная задача, ибо она может охватить лишь коллективные, т. е. общие для многих индивидуумов черты. Однако в болезни это как раз наименее важное и существенное. Помимо данной трудности, следует учитывать еще то обстоятельство, что почти каждый психологический принцип, каждая истина, относящиеся к психике, должны быть уравновешены своей противоположностью. Так, некто невротичен, потому что он вытесняет или не вытесняет определенный материал; потому что его голова полна инфантильных сексуальных фантазий или потому что у него нет фантазий; потому что он по-детски неприспособлен к своему окружению или потому что он приспособлен сверх меры; потому что он живет по принципу удовольствия или не живет в соответствии с ним; потому что он слишком бессознателен или слишком сознателен; потому что он эгоистичен или потому что слишком мало внимания уделяет себе; и так далее. Эти антиномии, которые можно множить по желанию, показывают, сколь трудна и неблагодарна задача выведения теорий в психологии.
