Развитие личности полностью

204 Я сам давно отказался от какой-либо единой теории невроза, за исключением нескольких довольно общих моментов, таких как диссоциация, конфликт, комплекс, регрессия, abaissement du niveau mental[78], принадлежащих, так сказать, к исходному инвентарю невроза. Иными словами, всякий невроз характеризуется диссоциацией и конфликтом, содержит комплексы и обнаруживает следы регрессии и abaissement. По моему опыту, эти положения необратимы. Однако даже в случае весьма распространенного вытеснения действует принцип антиномии. Принцип «главный механизм невроза заключается в вытеснении» требует пересмотра, поскольку вместо вытеснения мы нередко обнаруживаем его полную противоположность, удаление содержания, его изъятие или абдукцию, что соответствует «потере души», столь часто наблюдаемой у представителей примитивных племен[79]. «Потеря души» обусловлена не вытеснением как таковым; скорее, она представляет собой разновидность припадка и потому трактуется как колдовство. Эти явления, изначально принадлежавшие к области магии, ни в коем случае не исчезли в так называемом культурном мире.

205 Итак, на сегодняшний день рано говорить об общей теории невроза: наши знания о нем далеко не полны. Сравнительное исследование бессознательного только началось.

206 Преждевременно сформулированные теории таят в себе множество опасностей. Так, теорию вытеснения, применимость которой в определенной области патологии неоспорима – вплоть до того момента, когда ее понадобится обратить вспять, – распространили на творческие процессы, а произведения культуры отодвинули на второй план как простой эрзац-продукт. В то же время целостность и здоровость созидательной функции видятся в мрачном свете невроза, который во многих случаях действительно оказывается несомненным результатом вытеснения. Таким образом, творческое начало становится неотличимым от болезненности. Как следствие, творческий человек подозревает у себя некую болезнь, а невротик в последнее время начал верить, будто его невроз – это искусство или, по меньшей мере источник искусства. У таких псевдотворцов, однако, развивается один характерный симптом: все они без исключения шарахаются от психологии, как от чумы, опасаясь, что это чудовище поглотит их так называемые творческие способности. Как будто психологи – будь их даже целый легион – способны воспротивиться силе Бога! Истинная продуктивность – это родник, который невозможно закупорить. Какие ухищрения могли бы помешать творить Моцарту или Бетховену? Творческое начало могущественнее его обладателя. Там, где это не так, оно слабо и при благоприятных условиях питает очаровательный талант, но не более того. С другой стороны, если это невроз, порой достаточно одного слова или взгляда, чтобы иллюзия развеялась, как дым. Тогда мнимый поэт уже не может сочинять, а замыслы художника становятся все малочисленнее и мрачнее, и во всем этом виновата психология. Я был бы рад, если бы знание психологии действительно оказывало сей оздоравливающий эффект, положив конец невротизму, который превращает современное искусство в столь неприятную проблему. Болезнь никогда не способствовала творческой работе; напротив, она является самым серьезным препятствием на пути к созиданию. Никакой вытесненный материал не в силах уничтожить истинное творческое начало, как никакой анализ не в силах исчерпать бессознательное.