207 Бессознательное – творческий прародитель сознания. В детстве сознание развивается из бессознательного точно так же, как оно развилось в первобытные времена, когда человек стал человеком. Меня часто спрашивают, как сознательное возникло из бессознательного. Единственный возможный способ ответить на этот вопрос – вывести из текущего опыта определенные события, скрытые в бездне прошлого и недоступные науке. Не знаю, допустим ли такой вывод, но не исключено, что даже в те далекие времена сознание возникло во многом таким же образом, каким оно возникает и сегодня. Существует два способа возникновения сознания. Первый – это момент высокого эмоционального напряжения, сравнимого со сценой в «Парсифале»[80], когда герой, охваченный величайшим искушением, внезапно осознает значение раны Амфортаса, короля Грааля. Второй способ – это состояние созерцания, когда мысли мелькают перед внутренним взором подобно сновидческим образам. Внезапно между двумя якобы несвязанными и отдаленными представлениями возникает ассоциация, что приводит к высвобождению латентного напряжения. Такое сближение часто действует как откровение. И в том и в другом случае кажется, что сознание порождает разрядка энергетического напряжения, будь то внешнего или внутреннего. Многие самые ранние воспоминания детства (хотя не все, конечно) сохраняют в себе следы таких внезапных вспышек сознания. Подобно древнейшим текстам, некоторые из них суть отголоски реальных событий, а другие – чистая мифология; иными словами, одни объективны по происхождению, другие субъективны. Последние часто оказываются в высшей степени символичными и имеют огромное значение для последующей психической жизни индивидуума. Большинство самых ранних жизненных впечатлений вскоре забывается и образует инфантильный слой того, что я назвал личным бессознательным. Для подобного разделения бессознательного на две части существуют веские основания. Личное бессознательное содержит все забытое и вытесненное, а также ставшее сублиминальным по иным причинам. Этот материал, приобретенный как сознательно, так и бессознательно, несет на себе личный отпечаток. Но можно найти и другие содержания, которые едва ли содержат в себе какие-либо следы личного свойства и представляются индивидууму невероятно странными и чуждыми. Такие содержания часто встречаются при помешательстве, в немалой степени способствуя смятению и дезориентации пациента. Иногда чуждые содержания появляются и в сновидениях нормальных людей. Если подвергнуть анализу невротика и сравнить его бессознательный материал с материалом шизофреника, разница будет очевидной. У невротика продуцируемый материал имеет преимущественно личное происхождение. Его мысли и чувства вращаются вокруг семьи и социального окружения, тогда как в случае помешательства личностную сферу часто оккупируют коллективные представления. Безумец слышит голос Бога, обращающегося к нему; в своих видениях он наблюдает космические революции – как будто с мира идей и эмоций внезапно сдернули скрывавшую его завесу. Он говорит о духах, демонах, колдовстве, тайных магических преследованиях и т. д. Нетрудно догадаться, что это за мир: это мир первобытной психики, который остается глубоко бессознательным до тех пор, пока все идет хорошо, но поднимается на поверхность, как только сознательный разум сталкивается с роковыми событиями. Этот безличный слой психики я назвал коллективным бессознательным, ибо он есть не индивидуальное приобретение, а, скорее, функция унаследованной структуры мозга, которая в общих чертах одинакова у всех людей – в определенных отношениях даже у всех млекопитающих. Унаследованный мозг – это продукт нашего древнего прошлого. Он состоит из структурных отложений, или аналогов психических действий, повторявшихся бесчисленное множество раз в жизни наших предков. В то же время он – извечно существующий априорный тип и автор соответствующей деятельности. Не мне судить, что первично – курица или яйцо.
