Развитие личности полностью

312 То, что мы называем личностью, – в высшей степени трудная и загадочная проблема. Все, что можно сказать по этому поводу, на удивление неудовлетворительно и неадекватно, а потому всякая дискуссия рискует раствориться в напыщенной и пустой болтовне. Само понятие личности в обиходе столь расплывчато и неопределенно, что едва ли найдутся два человека, которые вкладывают в это слово один и тот же смысл. Если я предлагаю здесь более точное определение, то отнюдь не воображаю, будто тем самым поставил точку в данном вопросе. Все сказанное я призываю рассматривать исключительно как предварительную попытку приблизиться к проблеме личности без притязаний на ее решение или, скорее, как описание психологических проблем, этой личностью порождаемых. Все привычные объяснения и излюбленные приемы психологии здесь неприменимы, как неприменимы они и в отношении гениальных и творческих людей. Гипотезы, построенные на влиянии наследственности или окружающей среды, не совсем верны; вымыслы по поводу детства, столь популярные сегодня, мягко говоря, не соответствуют действительности; объяснения на основе нужды – «у него не было денег», «он был болен» и т. д. – ограничены сугубо внешними факторами. Всегда находится нечто иррациональное и не поддающееся объяснению, Deus ex machina[107] или asylum ignorantiae[108], как часто обозначают Бога. Итак, проблема, по всей видимости, граничит с нечеловеческой сферой, издавна известной под божественным именем. Как видите, мне тоже пришлось обратиться к «внутреннему голосу», призванию, и определить его как мощный объективный психический фактор. В противном случае я бы не смог охарактеризовать его функционирование в развивающейся личности и его субъективные проявления. Мефистофель в «Фаусте» не персонифицирован только потому, что так обеспечивается более сильный драматический или театральный эффект; Фауст как будто сам себе моралист и рисует своего личного дьявола на стене. Вступительные слова посвящения – «Вы вновь со мной, туманные виденья»[109] – содержательнее своей эстетической привлекательности. Подобно конкретизму дьявола, они суть признание объективности психического опыта, утверждение, что именно так и произошло, но не из-за субъективных желаний, страхов или личных мнений, а как-то само по себе. Естественно, только глупец думает о призраках, хотя некое подобие первобытного глупца, судя по всему, скрывается под поверхностью и нашего рассудительного будничного сознания.

313 Отсюда вечное сомнение: действительно ли то, что кажется объективной психикой, объективно ли оно или это просто фантазия? Как следствие, возникает вопрос: я намеренно вообразил то-то или то-то или оно вообразилось само? Данная проблема аналогична проблеме невротика, страдающего от воображаемой карциномы. Он знает – ему уже сто раз говорили, – что это плод его воображения, но все же он сокрушенно спрашивает меня: «Почему я воображаю нечто подобное? Я этого не хочу!» Ответ таков: идея карциномы вообразила себя в нем без его ведома и без его согласия. Причина заключается в неспособности осознать психический рост, «приумножение» в бессознательном. Именно эта внутренняя активность и вызывает страх. Однако поскольку пациент совершенно убежден, что в его собственной душе не может быть ничего такого, о чем бы он не знал, он вынужден связать свой страх с физической карциномой, которой, как известно, не существует. Более того, он будет продолжать ее бояться, даже если сотни врачей заверят его, что подобные опасения абсолютно беспочвенны. Значит, невроз представляет собой защиту от объективной, внутренней активности психического; попытку убежать от внутреннего голоса и, следовательно, от призвания, за которую приходится дорого платить. «Рост», упомянутый выше, есть не что иное, как объективная деятельность психики, которая независимо от сознательного волеизъявления стремится говорить с сознательным разумом и вести человека к целостности. За невротической перверсией скрывается призвание, или судьба, – развитие личности, полная реализация жизненной воли, присущей индивидууму от рождения. Невротик – это человек без amor fati[110]; он не исполнил своего предназначения, а потому никогда не сможет сказать вместе с Ницше: «Никто не поднимается так высоко, как тот, кто не знает, куда ведет его судьба»[111].

314 Человеку, изменившему закону своего бытия и не сумевшему возвыситься до личности, не дано реализовать смысл своей жизни. К счастью, снисходительная и терпеливая природа не вкладывает роковой вопрос о смысле жизни в уста большинства людей. А если никто не спрашивает, не нужно и отвечать.