Кроме того, как правило, единство (взаимодействие) и борьба (отрицание) противоположностей – не единственное отношение внутри конкретного, конкретно-исторического социально-культурного объекта и данное единство и противоположность данных сторон данного объекта. Оно, в этом его лежащем на поверхности и достигшем апогея виде, относится к старому состоянию. Поэтому в данном аспекте речь действительно идет об уничтожительной (разрушительной, деконструктивной) сущности диалектики. Она – разрушает старое. И в данном отношении – это не противостояние «старого и нового», а противостояние двух сторон старого, нацеленных на его сохранение и консервацию либо на его уничтожение. Но такая противоположность, обе стороны которой нацелены на уничтожение старого («верхи не могут, низы не хотят» выражает точку бифуркации, за которой следует качественный скачок и уничтожение старого, переход в новое состояние). Однако одновременно в рамках того же самого конкретного объекта, в котором кипят страсти между противоположностями старого, уже нарождается и существует нечто новое, которое также несет в себе противоположности, но – иные противоположности. Это не победа, например, пролетариев. А именно, в точности по Марксу, одновременно и самоуничтожение пролетариев.
Причем, новое в его противоположностях не всегда в себе очевидно, не всегда сразу понятна его и их природа целиком. Хотя есть основания прогнозирования на основе природы объекта, сущностью которого является традиция, весьма консервативное начало, допускающее в себе диалектику процесса. Но новое – не очевидно, оно сокрыто, оно затаено.
Примечание 5. Восточные метафизические системы (особенно Китая, Индии, буддизма) имеют собственные диалектические мыслительные конструкции, которые еще предстоит уяснить на предмет эффективности в исследовании развивающегося мира в его онтологии и гносеологии.
Пример. Закон единства и борьбы противоречий в отечественной философии трактуется как источник развития применительно к развивающимся объектам и имеет место в отношении стационарных объектов в виде волновых процессов различной природы (автоколебаний). В европейской и русской метафизике предполагается возможность выхода посредством единства и борьбы противоположностей ряда процессов колебаний за пределы обратимости, в область созидания нового, творчества и данное предельное основание является фундаментом в первую очередь материалистической диалектики. Тогда как индийские метафизики основываются преимущественно на больших периодах, полагая их ключевыми процессами. В этом случае метафизические решения сводятся к ожиданию каждого этапа цикла (как гармонии или противоречия, порядка или хаоса) и поиску путей оптимизации (гармонизации) отношений человека с этим очередным состоянием, изменить которое человек не в силах, и в силах лишь менять себя. Аналогично (и в чем-то на основе этого) формируют метафизику различные европейские мистические системы. Китайская метафизика вообще мыслит мир лишь с позиции поиска путей упорядочения хаоса, минимизации противоречий и максимального воплощения гармонии, основания которой кроются в Дао. Это естественным образом меняет мировоззренческие ориентиры, гносеологические задачи и основания, методы исследований, человеческую практику.
§ 49. Научное познание базируется на рациональности и потому метафизическое оправдание рациональности является базовым основанием формирования научного познания.
Рациональность как историческая реализация и как возможность есть огромная система, которая состоит из множества традиций, каждая из которых по-разному организуется и является в конкретную культурную эпоху, в каждой культуре и по отношению к каждому типу объектов. Фактически, рациональность есть совокупность развивающихся идеальных миров и, одновременно, организующих потоков, в рамках которых формируются научные парадигмы, подходы, методы, теории, результаты. Справедливо отмечено, что «не может быть неких универсальных типов рациональности, априорно присущих человеку»[223]. Относится это и к научной рациональности, применительно к которой существуют различные «стили теоретизирования» (Э. Гуссерль), обусловливаемые и обусловливающие конкретно-научный и методологический фундамент порождения методов познания и оформления знания, требуется широкое понимание рациональности, недопустимость связанности ее историческими научными формами. Причина этого разнообразия рациональности скрыта как в разнообразии природы познаваемых объектов, так и в разнообразии природы субъекта познания.
