Тайна чаще всего облекается в мистические одежды, и хотя в чем-то можно согласиться с утверждениями, подобными известной мысли Л. Витгенштейна: «Мистики правы, но правота их не может быть высказана: она противоречит грамматике», однако понятно, что постигнуть тайное ничто не могут порой и мистики, которые часто лишь делают вид и тщатся, выдавая за постижение тайны свои индивидуальные переживания, которые к тому же не могут быть проверены другими по определению и допускают массу шарлатанства. Всегда есть желающие поспекулировать на тайне, выдать себя за постигнувших ее, но этому отнюдь не всегда сопутствует мудрость, хотя и там, без сомнения, были мудрые люди, но мудрые были и среди рационалистов, идеалистов, материалистов, которые, постигая бытие в его целостности, проникали в его тайны мыслью.
Материалистическая философия способна дать свой ответ, который заключается в том, что границы тайны определяемы, познаваемы и должны сужаться в процессе познания, создавая основания для минимизации неопределенности. Однако при этом бытие, сокрытое тайной, является частью бытия и является ценностью, требующей потому уважительного и бережного отношения к сфере незнаемого, нужна забота о немыслимом[270]. Причем, в онтологической реальности есть разные уровни тайны, которые определяются недоступностью современному познанию всем человечеством либо частью его либо по неведению и игнорированию знания, что также нужно различать.
Дополнение 1. С тайноведением нужно быть осторожным, поскольку у тайны есть светлая и темная сторона – добро и зло, ведь тайна – суть проявление бытия и духа, которое само в себе безразлично к добру и злу, не может преодолеть добра и зла. Ощущение добра и зла – дополнительное требование постижения тайны, необходимое и для того, чтобы быть осторожными с людьми, постигающими тайну, поскольку они могут постигнуть темную сторону тайны. В общении с тайной нужно стремиться освещать ее светом разума и согревать теплом сердца.
Дополнение 2. Человек оказывается не таким беспомощным в постижении тайны благодаря своей способности к творчеству, творчеству не в содержательном, а в процессуальном плане, творчеству как процессу, который сам может выступать моделью познания и продвигать к овладению методами постижения тайны, давая возможность осуществлять моделирование возникновения посредством творчества как возникновения. То есть, можно говорить о возможностях исследования онтологического процесса развития по аналогии с процессами развития познания, культуры, творчества; можно полагать, что допущение творчества, более гибкое обоснование возможностей осмысления творчества как объекта познания приведет к новым находкам. Иными словами, исследование онтологического процесса развития нужно проводить, в том числе, и по аналогии, и с учетом процессов развития познающего субъекта и культуры.
Дополнение 3. Жизнь в состоянии сильной неопределенности (в «Крайнестане», выражаясь метафорой Н. Талеба) требует специальных наук и управления (см. § 96). Параметры этой жизни (собственно витальные, экзистенциальные, политические, экономические, правовые, морально-этические, эстетические, научно-познавательные, философские, религиозные) нуждаются в комплексном осмыслении, т. к. они без сомнения отличаются от жизни в «Среднестане». Причем, западная цивилизация сама загоняет себя и мир темпами своей динамики (описанными еще Э. Тоффлером в его работах) в «Крайнестан». Не странно совпадение трендов наблюдаемых процессов на основе западных технологий в сторону хаотизации как цели, поскольку предельная модель «Крайнестана» – это хаос и неопределенность любого действия, его последствий, отсутствие закона причинной детерминации, сплошные сполохи (протуберанцы), «плазма бытия» («котел ничто», ад, хаос…). Если отдельные «кто-то» оттуда вылавливают «неизвестно что» в надежде на «выдающееся нечто» (сунул руку, и хотя обжег, но выхватил что-то, пусть чаще всего «непонятно что» или «совсем не то», но он продолжает попытки вновь и вновь – ан, вдруг и то подвернется! – богатому богатство невиданное, творческому человеку – новое творение и т. д. Хотя долго-то руку там не подержишь, не позаглядываешь долго в эту бездну – иначе бездна заглянет в тебя, как точно сказал Ф. Ницше. Потому «жители Крайнестана» тоже основную часть жизни живут в нормальной жизни).
