Развитие объектов полностью

При этом для остального большинства пребывание в «Крайнестане» – это хаос и вообще «ничто». Они даже не черпают, а просто пожинают плоды хаотизированных сполохов, представляющих собой на 99,(9)% случайные формы или бесформенный хаос. Потому для них вся жизнь в «Крайнестане», вся жизнь, все время и навсегда – хаос и больше ничего! И попытки превратить «Крайнестан» в норму жизни – ошибочны, несостоятельны, губительны. Поэтому основная задача обычной жизни – снижение уровня неопределенности и ее «отрицательной массы» (масштаба негативного действия), то есть перевод неопределенности в другие «разряды». И хотя не ликвидация неопределенности, но – управление неопределенностью.

§ 61. Исследование направлений, закономерностей и содержания трансформации методологий и наборов методов на каждом этапе эволюции науки, логико-гносеологических и методологических оснований, систем и потоков знаний, организации систем знаний, в том числе применительно к развивающимся объектам, является не только специальной философско-методологической и науковедческой задачей. В настоящее время вновь обостряется понимание того, что решение этих проблем носит сугубо прикладной характер, помогая как фундаментальным, так и прикладным наукам точнее подбирать исследовательский инструментарий для получения максимально полного и истинного знания, формировать эмпирическую, в том числе информационную, базу исследований, разрабатывать теоретические конструкции, разрабатывать применение на практике, прикладные варианты использования полученного знания.

Принципиальным основанием современной трансформации является переход от исследования стационарных объектов к исследованию сложных развивающихся объектов и от исследования «развития вообще» к исследованию развития конкретных объектов. Онтологическим основанием такой специфики является переход от исследования стационарной сущности к исследованию динамической сущности.

Познание развивающихся объектов и процессов развития, последующее управляющее воздействие на них можно разделить на три крупных направления – собственно познавательное, конструкторско-проектировочное и институционально-организационное.

Примечание 1. В классической и неклассической науке основанием самой возможности рационального познания и его методологии, основанием формулировки его критериев была стационарность (повторяемость) сущности и явлений, стационарность (повторяемость) законов взаимодействий. Соответственно, стационарность методов, стационарность знания. Ключевым по отношению к научному знанию было требование повторяемости актов познания и фрагментов знания как результата применения одного и того же и даже разных методов исследования (любой человек, проведя измерения в ходе эксперимента получал строго тождественные закономерности, любой человек, применяя теоретическую формулу, получал строго тождественные результаты). Правда, при исследовании сложных объектов пришлось допустить наличие отклонений различной природы, в том числе случайных, которые однако с помощью теории вероятностей и других методов были оставлены в общем русле указанного подхода.

Ситуация радикально изменяется в случае развивающихся объектов. На феноменальном уровне это было уловлено позитивизмом, субъективным идеализмом (особенно неокантианством), которые предложили множество интересных моделей (конвенциональная истина, полимодельность и анархизм методологии знания и самого знания П. Фейерабенда, ризомно-сетевой подход французских постмодернистов, концепция коммуникаций Ю. Хабермаса, понимание как способ познания М. Полани, подходы к конструированию социально-культурной реальности, в особенности в критическом рационализме К. Поппера и другие). Однако за пределами феноменальности, в сущности своей этот принципиальный переход оказался недоступен мысли в рамках концепций позитивизма и субъективного идеализма именно вследствие отсутствия онтологического аспекта, недоступен объяснению и пониманию. Потому он начал давать ошибочные методологические основания для познания и деятельности, а некоторыми своими аспектами стал весьма опасен для человечества.

Отечественная философия на момент перехода к исследованию такого типа объектов (80-е годы) оказалась в сложной идеологической ситуации и не сформировала собственного ответа ни на основе материализма, ни на основе какой-либо иной традиции, по сути, лишь начав исследования (в особенности усилиями В. С. Швырева[271] и В. С. Степина).