Развитие объектов полностью

В конце XIX и особенно в XX веке произошло формирование фантастики как самостоятельного направления в литературе. Фантастические произведения (художественная и научная фантастика) приняли участие в формировании целей (в целеполагании) в различных областях познания (космических полетов, подводных исследований и т. д.), помогли осмыслить возможные последствия тех или иных трендов. Важно отметить, что лишь в европоцентрических культурах (Европа, Россия, меньше США) были и есть научные и художественные фантасты мирового уровня – Ж. Верн, Г. Уэллс, А. Конан Дойль, А. Толстой, А. Азимов, А. Беляев, С. Лем, Р. Брэдбрери, И. Ефремов, С. Снегов, братья Б. и А. Стругацкие. Многие известные научно-фантастические сюжеты фактически предвосхитили и подтолкнули научные исследования и даже некоторые выдающиеся научные работники многие собственные идеи вначале формировали как научно-фантастические (например, К. Э. Циолковский). Многие фантастические сюжеты до сих пор остаются глубинной мечтой человечества – особенно относительно путешествий в пространстве и во времени. Особенно такие сценарии «путешествия в пространстве», в которых используются встречи с другими более развитыми цивилизациями, перемещения с большими скоростями, задание параметров будущего[304], умение «летать меж звезд»[305], перемещаться по вертикалям к центру мироздания сквозь «гиперсферы»[306], осуществлять управляемое движение звезд[307], исследовать существование параллельных миров и т. д. Различны и сценарии «путешествия во времени», в том числе с использованием «машины времени», как в прошлое, так и в будущее.

Естественно, научно-фантастическое и художественно-образное фантастическое познание будущего различных объектов, процессов, состояний, отношений (и т. д.) имеет свои ограничения и потому наряду с конструктивными находками многие идеи и концепции оказываются ошибочными, что, конечно, не должно останавливать творческого полета мыслей, поскольку потенциал фантастики, в том числе в познании будущего, как показывает практика, достаточно конструктивен и велик.

Дополнение. Актеры вживаются в образ как в стационарную сущую данность (реальность), порой – с некоторыми авторским перепрочтением. Люди других художественных профессий (писатели, сценаристы, художники, режиссеры, наиболее глубокие актеры) могут «домысливать» образ при его создании, проникая в его сущность. Однако особенно сложно вживаться в типологические образы еще полновесно не существующего (образа человека или образа будущей реальности). Здесь особенно глубок пример Ф. М. Достоевского в его попытке художественным способом проникнуть в сущность лишь нарождавшейся новой социально-культурной и духовной реальности. Его «кристаллическая решетка» православного русского не всегда вмещала образы, парадоксальность духовной природы и ситуации некоторых героев «разрывала», «разламывала» их изнутри, реализуя их сущность посредством этой парадоксальности. И хотя не все образы в итоге оказались корректными с точки зрения последующей социальной реализации идей (в том числе идеи социализма, атеизма), степень глубины художественного познания Достоевского и степень его влияния на русскую и мировую культуру не вызывает сомнений в потенциале художественно-образного способа познания будущего.

Примечание 3. Обыденное познание в целом существенно слабее научного, философского, художественно-образного. Однако в нем также часто случаются практические и научные познавательные находки, порой выдающиеся. Они связаны с природной (выдающейся) наблюдательностью некоторых людей, умением лонгировать и моделировать ситуации, умением вживаться в объект и чувствовать его, наличием других способностей в их экстраординарной форме развития. В обыденном познании возможно выделить его особую разновидность и высшую форму развития, которую можно назвать практическое познание. Практическое познание, как и всякое познание, имеет как качественный, так и количественный (в основном оценочно-количественный) характер.