Непонимание этого приводит к обратному эффекту – завышенные ожидания и муссирование ожиданий «точных предсказаний» от науки со стороны тех или иных субъектов (управления, бизнеса, СМИ и т. д.) в наибольшей степени формируют почву для упреков в адрес науки, способствуют негативному восприятию их потенциала в познании будущего. Однако наука (и философия) должны относиться к этому спокойно и с достоинством – что можем, то и делаем. Не нравится – попробуйте сделать сами или с помощью других подходов (что и делают порой, обращаясь к ненаучным методам). При этом судорожные попытки заглянуть в будущее «раньше, дальше, точнее других», кроме всего прочего, часто являются плодом нечистых помыслов, корысти, жажды наживы, стяжательства и алчности, конкуренции, собственнических стремлений и тому подобных суетных пороков человеческих, как и всякая иная чрезмерная суета. Она, эта суета, замешанная на страхе неопределенности, порождает свое обратное – спесивое, высокомерное, презрительное (и т. д. и т. п.) отношение к науке и мышлению вообще, потому оно всегда было, есть и будет, но «караван» философии и науки должен спокойно идти, несуетно наращивая собственный потенциал в познании будущего в интересах человечества за счет постоянного совершенствования процессов познания. Причем, естественное наращивание потенциала научного познания будущего происходит постоянно, и оно непременно будет продолжаться, в том числе в уровне точности прогнозируемых образов. Необходимо лишь на каждом этапе развития науки и относительно каждого объекта и процесса отчетливо осознавать и честно говорить о возможном и невозможном относительно познания будущего, в том числе для того, чтобы сформировать нормальную исследовательскую и информационную среду и здоровую морально-психологическую обстановку вокруг научного познания будущего, его прогнозирования и предвидения. Это позволит одновременно минимизировать негативные последствия воздействия на различные социальные подсистемы и системы управления как со стороны ненаучных образований, так и со стороны некоторых научных коллективов, предлагающих не вполне обоснованные скоропалительные научные выводы, подходы, методы.
Скептицизм относительно потенциала научного познания будущего, его предвидения и прогнозирования возник и укрепился на основе торопливого юношеского нетерпения человека, который, обретя в зародыше новый инструмент в виде науки и искусства познания развивающихся систем в этой лишь становящейся отрасли (аспекте) научного познания уже пытается использовать его как готовое и совершенное орудие, одновременно предъявляя к нему высокие требования и в случае неисполнения последних – капризно отбрасывающих его. Примерно так же, как, получив в руки детский пистолет и не увидев в нем достоинств настоящего оружия, выбросить не только его, но и вообще отказаться от создания реальных моделей. На деле, сложности познания, неопределенность и другие аспекты присущи всем объектам реальности, в том числе в настоящем, а предметам познания и в прошлом. Но если кому-то вдруг захотелось узнать, что будет с таким-то объектом (просто любым) завтра, через год, через миллион лет, а наука не может удовлетворить этого (часто праздного) любопытства, то упрекать науку о будущем в этом нет оснований. Точно так же наука не может ответить на вопрос, а что конкретно происходит в данный момент на дне Марианской впадины или на Джомолунгме, в той или иной квартире или голове человека, какой точно ветер будет в том или ином месте через полчаса и погода к вечеру, сколько яиц отложит конкретная муха или икринок рыба в данный момент, сколько выросло грибов в данном месте сегодня утром, будет ли клев на рыбалке или удача на охоте и т. д. и т. п. Потому что наука и не должна отвечать на эти вопросы, имея иное предназначение. Быть может, невозможность некоторых из таких предвидений действительно является основанием для упреков в адрес науки, мотивом для ее развития. Но наука продолжает развиваться и есть основания полагать, что точность научного познания настоящего и будущего без сомнения будет возрастать[310]. Но на каждом этапе развития наук о прошлом, настоящем и будущем – в современности и в перспективе – важны верные установки и ожидания, границы внимания и ответственности научного познания, не допускающие ни мистификации, ни шельмования.
