Я сжимаю кулаки — так, что ногти впиваются в нежную кожу ладоней. Боль отрезвляет, выдергивает из пучины романтической чепухи. Омывает сознание горькой истиной.
Казалось, это было только мгновение назад. Объятия, поцелуи, романтический полумрак ректорского кабинета. Другая женщина на его столе. Злые слова, ненависть и фальшь. Боль, полосующая душу на кровавые лоскуты. Воткнутый в сердце нож предательства. Ведь я любила его, по-настоящему любила. А дальше — падение, темнота. И мой малыш...
Я качаюсь назад, чтобы развернуться и уйти, и именно в этот момент дракон открывает глаза. Какое-то время мы молча смотрим друг на друга, и в голове проносится одна-единственная мысль: какой-то уж слишком странный сон.
Сапфировые глаза с вертикальным зрачком полыхают в полумраке, неотрывно следят за мной, оценивая каждую черточку лица и фигуру.
А... в чем, кстати, я? Усилием воли, задурманенным сном, я перевожу взгляд ниже и вижу, что на мне та самая сорочка, в которой я ложилась спать.
— Почему ты здесь? — доносится до меня низкий, хриплый голос дракона, и я удивленно вскидываю голову.
Почему? Хотела бы я знать! Это все дурацкий сон, хотя видит богиня, я совсем не думала о Зандере, когда засыпала...
— Убирайся, — рычит Зандер, начиная угрожающе подниматься, и я вдруг с ужасом замечаю, что его глаза стремительно затапливает тьма.
Я бы рада уйти, но не понимаю куда. Как, если я во сне?!
Тело наливается свинцовой тяжестью, ноги словно прирастают к полу, как будто начался ночной кошмар.
В один большой прыжок дракон преодолевает разделяющие нас метры и оказывается рядом со мной. Резко выбрасывает руку вперед и огромной ручищей сгребает ворот ночной сорочки, подтягивая меня к себе, как котенка за шкирку.
Я вскрикиваю в ужасе, но он этого даже не замечает. Это уже не Зандер, а тот самый монстр, которого я видела вчера! Тьма в его глазах матово блестит и голодно смотрит на меня.
Дракон склоняется надо мной и дьявольски ухмыляется, демонстрируя заостренные клыки. С шумом втягивает воздух вокруг моей головы, его хищные ноздри трепещут.
А следом тьма впивается в мое тело тонкими иглами боли, и я кричу. Боль затапливает меня с ног до головы, скручивает, дергает и рвет внутренности.
Я уже не понимаю, что происходит, и снова кричу, пытаясь выплеснуть ее наружу, но она не уходит, становится только сильнее. Вгрызается в каждую клеточку тела острыми, как лезвия зубами, отрывая от него целые куски.
Дракон с силой встряхивает меня, и щеку вдруг обжигает хлесткая пощечина.
— У-хо-ди... — рычит он так страшно, что сознание плывет и я просыпаюсь в холодном поту. Распахиваю полные слез глаза, пытаюсь вздохнуть и... не могу.
Жуткая резь в животе заставляет меня согнуться и застонать. Ощущение такое, что кто-то воткнул в него одновременно несколько зазубренных ножей, и теперь медленно, с наслаждением, проворачивает их в ране. Боль уже не во сне, она здесь, со мной. Наяву.
Что происходит?
Хрипя, я бессильно сваливаюсь с кровати и на четвереньках ползу в сторону двери. Липкий холодный пот заливает глаза. Каждое движение дается с огромным трудом, ноги и руки дрожат, все как в тумане.
Не понимаю, что происходит, знаю лишь, что одной мне не справится, нужна помощь слуг. Я не могу умереть, не могу! Мой малыш должен жить, прошу!
Трясущимися руками цепляюсь за дверь, пытаясь дотянуться до ручки, и в этот момент что-то взрывается внутри меня, сжигая тело раскаленным огнем.
Я ору от боли и сжимаюсь в маленький трясущийся комок измученной плоти. У этого комка больше нет разума. Нет сил бороться. Нет времени что-то исправлять. Он бьется в предсмертной агонии, а после... безжизненно затихает.
Тихо тикают часы на каминной полке, отсчитывая свой бег. Огромная луна, заглядывающая в комнату, рисует причудливые мерцающие узоры на бледном лице с искусанными до крови губами.
Тик-так... Тик-так...
— Лори, ты что, заснула? — кто-то тормошит меня за плечо, и я с усилием разлепляю тяжелые веки, пытаясь сфокусировать взгляд. После тьмы свет нещадно режет глаза, и они слезятся, изображение плывет.
Кассандра?
— Вот, — северная ведьма как ни в чем не бывало, ставит передо мной красивую расписную чашку, от которой поднимается легкий дымок. — Будешь пить его два раза в сутки, ребеночка оно тоже поддержит.
Не слушая ее, я дрожащими пальцами тянусь к вороту платья и вытаскиваю из него родовой медальон. Смотрю на него — долго, не мигая. Молчу, только из глаз сами собой катятся слезы, потому что потухших камней в нем теперь... пять.
— Что с тобой? — Кассандра с беспокойством вглядывается в мое лицо. Переводит взгляд на медальон и бледнеет. Она знает о нем и прекрасно понимает, что это может означать.
— Только не говори, что...
— Да, — хрипло отвечаю я. — Вчера ночью я умерла.
Я начинаю рассказывать Кассандре все, что случилось после ее отъезда, а потом понимаю, что для нее вообще не было вчерашнего дня. Поэтому вновь возвращаюсь к утру: к точно такой же сцене, где я сижу за столом, а она варит для меня бодрящее зелье.