Оцепенело смотрю на бутыль, в которой, как в зеркале, отражаются все составляющие моего любимого чая. Я пила его целых пять лет. И практически столько же пыталась забеременеть.
Я так мечтала о малыше, так плакала, переживала, когда понимала, что не получилось в очередной раз. Винила во всем себя, уверенная, что богиня за что-то наказала наш род. Ходила советоваться к Драгону, магическому духу. А он философски говорил, что на все воля богов.
А Руми... Руми всегда была рядом. Утешала меня, говорила, что все обязательно получится, нужно лишь верить и еще немного подождать. Улыбалась, смотря своими черными, как переспелые вишни, глазами.
И поила меня отравой. Каждый день. Все эти пять лет.
Чудо, что мне вообще удалось забеременеть — видимо, собственная магия меня отчасти защитила. Или привыкла к отраве — как знать. Если бы не давняя привычка, привитая ба — всегда пить глоток универсального антидота по утрам, возможно, я вообще давно была бы мертва.
...И сейчас я смотрю на Руми, пытаясь отыскать на ее лице хоть тень сомнения. Сожаления, быть может? Cтраха? Вдруг ее заставили?
Вот только я их не нахожу. Эта девушка превосходная актриса, а я... доверчивая дура.
Дверь в мои покои открывается и входит Кассандра, которую я попросила приехать. Смотрит на меня серебряными глазами, и я утвердительно киваю. Мы понимаем друг друга без слов.
Я могла бы оставить Руми и дальше прислуживать мне и понаблюдать. Но зачем? И так понятно, кому она служит — Дейре, возможно, Леандру.
Именно король больше всех заинтересован в том, чтобы у его кузена не родился наследник. Вряд ли он хотел убивать меня, думаю, недавнее отравление со смертельным исходом — инициатива исключительно Дейре.
Руми всего лишь жалкая пешка в игре сильных этого мира, но мне ничуть не жаль ее. Она меня не пожалела. С самого начала врала и притворялась. И сюда приехала лишь с одной целью — убить меня.
Двуличная тварь.
Кассандра подходит к Руми и останавливается напротив нее. Чуть склоняет голову набок и просто смотрит. Смотрит так, что поднос в руках горничной начинает мелко дрожать. Предательница понимает, что что-то не так, но все еще пытается удерживать лицо.
— Леди Кассандра, почему вы... Я не понимаю... — испуганно лопочет она. Вроде бы искренне.
На самом деле я бы тоже испугалась, если бы на меня
— Думала, мы не вычислим крысу в доме? — почти ласково произносит ведьма, улыбаясь, как дьяволица. Лицо ее еще больше белеет, клыки удлиняются, царапая вишневые губы.
Я тоже оказываюсь... впечатлена. Ни разу до этого мне не доводилось увидеть ее магию в действии.
Руми трясется все сильнее, переводит взгляд с нее на меня и, наконец, все понимает. Бухается на колени, ползет ко мне, исступленно повторяя:
— Это все она. Я не виновата. Пощадите, леди Лорана! Прошу.
Мне тяжело выносить эту сцену: все же я прожила с ней бок о бок целых пять лет. Я колеблюсь, и девушка каким-то образом чувствует это. Принимается причитать еще сильнее, говоря о том, что у нее не было выбора, во всем виновата злая судьба, и она тоже жертва.
— Ну хватит, — Кассандра возникает прямо перед ней, загораживая меня собой. — Твоя хозяйка может, и простила бы тебя, но не я.
Из ее ладоней внезапно бьет серебристый свет. Окутывает фигуру Руми, застывшую на полу с открытым в ужасе ртом. Свет разгорается все ярче, ослепляет, заставляя зажмуриться.
Кассандра читает какое-то заклинание, но слов не разобрать. Это что-то древнее и мощное, я чувствую это. Волосы на затылке становятся дыбом от ощущения потусторонней силы, которая заполняет все помещение.
— Absit! Исчезни!
Фигура горничной превращается в серебристо-белый раскаленный силуэт и стремительно уменьшается, будто воронка засасывает этот свет внутрь себя. А потом пространство схлопывается и все окончательно исчезает.
Лишь на полу — там, где сидела Руми, остается лежать серебряный поднос.
— Ты... убила ее? — рискую, наконец, спросить я.
— Тебе лучше не знать, — северная ведьма хищно усмехается. — Ты же не одобряешь подобных методов, Лори, а зря. Иногда, чтобы победить монстра, нужно самой им стать. Тогда враги будут бояться и не посмеют подойти.
— Это не мой метод, — я невольно ежусь.
— Знаю. Главное, что о предательнице и отравительнице можно забыть.
Я просто киваю и, встав из-за стола, подхожу к окну. Задумчиво смотрю на лунные лучи, пробивающиеся сквозь кроны деревьев, вычерчивая причудливые тени.
Думаю... о многом.
О девушке, которая могла бы прийти ко мне и честно все рассказать, но выбрала иной путь. О мужчине, который был прав, предупреждая насчет нее. Думаю о той, другой, что все эти пять лет служила Леандру. Шпионом, слугой, любовницей — не суть.
А еще я вспоминаю один из праздников в академии, на котором каждый из нас сделал свой окончательный выбор. Правильный или нет? Как знать.