— А то вы не знаете. Не кажется, что мы тратим время не на то, что следовало бы?
— Настройка, Верес Олегович, требует времени. Семь раз отмерь… Действуйте. И в следующий раз стучите. А то я вас сам уволю за нарушение субординации, пока вы ещё не влились в дело.
Я проигнорировал его угрозы.
— Мне нужно разрешение на беседу с тремя пациентами, пострадавшими от поломки гена. По данным отчетов они у вас госпитализированы.
— Разрешение у тебя есть. И надень халат, будь добр.
— Хорошо, — почти покладисто согласился я и направился выполнять его просьбу.
Что уж зубы скалить, раз попался во все силки разом и сам в них и задушился?
Когда я вернулся в кабинет, обнаружил свою напарницу в образе прилежной ученицы — за столом с планшетом и блокнотом, глаза в мониторе, на меня — ноль внимания. И я задержался на ней взглядом, позволяя себе несколько секунда полюбоваться, пока она не поднимет на меня глаза.
Становилось понятно, почему я на нее запал.
Она уютная.
Для меня.
Любое пустое место с ней превращается в то самое «здесь и сейчас», путь к которому стоило пройти.
И плевать, кто там её сегодня лапал. Счастливой это ее не сделало. Скорее, наоборот.
Надя вздохнула и глянула на меня поверх монитора.
— Что-то случилось?
Я с трудом выстроил обычные фразы в голове и успешно их воспроизвел:
— Взял у Краморова разрешение на интервьюирование пациентов. Ищу халат. Без него меня обещали уволить.
— Я не настолько хочу тут работать. Это если ты ждешь, что я брошусь искать тебе халат.
Я отвернулся и направился к шкафам, чтобы не усмехнуться ей в лицо.
— Нашла что-нибудь? — поинтересовался, пытаясь поддерживать с ней хоть какой-то диалог.
— Случаев много, я пока-что изучила три, — принялась она докладывать официально, — думаю, до завтра смогу изучить все. Но уже понятно, что синдром у всех людей проявился довольно быстро и на полную мощность. Легкого течения нет ни у кого. Но тебе же не интересно, что я нашла и что думаю.
— Не интересно, — спокойно подтвердил я и стянул толстовку.
Только вместе с ней с меня сползла и футболка, и, хоть я и не видел, знал точно, что Надя сейчас на меня смотрит.
— Я пойду с тобой на обход, — хрипло сообщила она, когда я натянул халат.
Только держалась она на большей дистанции, чем того требовало формальное общение — обошла меня по кругу и взялась за ручку двери.
— Ты думаешь, я и правда псих? — усмехнулся я.
Ее взгляд дрогнул, пальцы соскользнули с ручки. Бояться ей не нравилось. Надя сжала зубы, её черты заострились, а между бровей залегла напряженная линия.
— Я этого не говорила, — холодно ответила она. — К чему этот вопрос?
— Ты обошла меня едва ли не по стенке.
Она насупилась, поджимая губы, и растерянно оглядела кабинет.
— Это ничего не значит.
— Неужели? Когда я дал тебе повод полагать, что опасен для тебя?
— Давай прекратим разговор обо мне и займемся пациентами? — вспылила она, сжимая плечи.
— Просто, если ты и дальше будешь так дистанцироваться, пациенты подумают, что у тебя какая-то заразная инфекция. Или что ты меня боишься.
— Хочешь, чтобы я осталась в кабинете и не мешала тебе пугать пациентов? — усмехнулась она. — Не выйдет.
— Ты хоть раз видела, как я пугал пациента? — усмехнулся я, наслаждаясь нашей перепалкой.
— Ты — заносчивый, импульсивный, высокомерный социопат! — принялась перечислять она с чувством, пытаясь выдержать мой взгляд. — Такие обычно пугают, потому что им на пациента плевать!
— Ладно. Тогда я буду пугать, а ты — успокаивать.
— Да. Ты — псих. Я так считаю.
— Мне можно. А ты? Бесишься, что не поставила вчера диагноз?
— Бывает, — возразила она. — Я не считаю себя умнее других.
— Ты считаешь себя отличницей, которой надо исправить четверку во что бы то ни стало. А ещё ты уверена, что тебе нужно работать вдвое больше, чем тому же твоему бездарному коллеге, который вчера кофе носил. Или тебе спокойнее работать с теми, кто тебе в подметки не годиться, чтобы выглядеть на их фоне лучше?
— Хорошо, что нашелся ты, — усмехнулась она. — Будет, кому меня поставить на место.
— Было бы, что ставить, — зло парировал я. — Любое мое резкое движение — и ты включаешь программу «бей или беги». Хотя, есть ещё одна — «успокой зверя». Откуда у тебя она?
— Не твое дело, — процедила Надя. — Мы идём?
Надо же, не сломил. Но и это лишь подтверждало, что для нее это не впервые — делать вид, что не ломается. Видимо, звереныш, которого она привыкла укрощать, падок на запах слабости и ненавидит слезы. То, что источник ее проблем — мужчина, с которым она живет, я практически уже не сомневался.
Она шла впереди, прижимая к себе планшет, а я следовал за ней, прикрыв глаза и вслушиваясь в шлейф ее запахов. Сигареты, алкоголь, множество разных духов, но самый сильный — мужской парфюм. Дорогой. Нижние ноты крепкие, приторные… Любит оставлять свои следы везде… А был ли секс?
— Ты идешь?
