— Может, ему было нужно, чтобы даже ты сдался и констатировал проигрыш? — вдруг предположила она. — Ты вчера показал всем, насколько крут, а сегодня признаешь, что с этими больными уже ничего не поделать. Может, на тебя ещё немного надавят, и ты сотрешь из заключения строчку про «слишком поздно для расследования», и признаешь, что оно было провальным с самого начала. И на этом наша карьера тут окончится.
Я обернулся от окна и посмотрел на нее, не скрывая восхищения. На этот раз она легко выдержала мой взгляд.
— Я не верну тебя твоему «зверьку», — усмехнулся ей в глаза. — Больше.
— Что? — просипела она, подбираясь.
— Ты выцвела за несколько минут, в которые думаешь, что твоя возможность работать здесь обломилась. Ты считаешь этот отдел своим шансом сбежать откуда-то, куда возвращаться не хочешь. Но тебе уже не вернуться к прежней жизни. Это я тебе гарантирую, — и я азартно оскалился.
Надя усмехнулась и устало оперлась о стенку.
— Тебя, кажется, забавляет лезть в чужие души и копошиться там без разрешения, да?
— Нет, — неприязненно поморщился я. — Нет ничего забавного в том, чтобы вытаскивать из шкафа чужие скелеты. От них воняет, они кишат дерьмом, а их явление солнцу не несет ничего хорошего. Тебе ли не знать?
— Перестань лезть не в свое дело! — вспылила она. — Меня ещё не уволили. Поэтому я сама решаю, куда мне вернуться, а откуда — бежать.
И она стремительно покинула кабинет.
А я усмехнулся и отвернулся в окно.
— Это дело никогда ещё не было настолько моим…
До города я доехала, почти не думая о дороге.
У этого Бесовецкого была какая-то сверхспособность не просто залазить в душу, а одним рывком там все переворачивать кверху дном. Он будто доказывал мне, что такие, как он, могут быть гораздо опасней, чем тот же Слава. Муж не особо утруждался изучением моих чувств. А этот же давал понять, что видит насквозь и будет использовать любую слабость.
Кажется, я дошла до той степени отчаянья, когда мне нужна была проверенная помощь. Нажав кнопку выбора номера на панели, я пролистала список вызовов до самого дна. Давно я не звонила брату…
— Ты уже едешь, или у меня есть пара-тройка часиков? — поинтересовался Саша без приветствий, ответив на звонок.
— Есть.
— Шашлык будешь?
— Буду.
— Текила?
— Мне нельзя.
— Понял. Жду по тому же адресу.
— Спасибо, — просипела я и отбила звонок.
Собрать сумку не заняло много времени. Славы дома не было, но когда я уже выходила из квартиры, на мобильный пришел звонок. Как же захотелось показать в камеру средний палец и не отвечать. Но то, что за этим последует, не воодушевляло на бессильный краткосрочный бунт.
— Что тебе? — буркнула я в трубку.
— Ты куда?
— Ты что, глаз с камеры не спускаешь? Не надумал полечиться?
— Плохой день?
— Как обычно, — процедила я, шлепая по кнопке лифта. — Я к брату.
— Зачем?
— Позвал на шашлыки. Какие-то проблемы?
Я знала, что к Саше он меня всегда отпустит. Брат был единственным мужчиной, к которому Слава не ревновал.
— Так как новый день на работе?
— У тебя появился конкурент по общему диагнозу.
— Вот как? — усмехнулся он заинтересовано.
— Да. Краморов нанял какого-то психа в отделение. Самодовольный эгоистичный придурок, считающий, что ему можно вытворять все, что посчитает нужным.
— Придурки только те, кто вытворяют это все без обладания реальной властью. А так, хорошие специалисты часто оказываются плохими людьми, — философски заметил Слава. — Краморов сам из таких, не находишь?
— Поэтому пришло время мне съездить к Саше.
— Ладно, езжай. И будь осторожна.
Я отбила звонок и вернулась в машину. А через два с половиной часа свернула на добротную грунтовую дорогу к дачному поселку.
Саша жил здесь с дочерью. Его жена сбежала пять лет назад сразу после рождения ребёнка, и он остался отцом-одиночкой. Но оптимизма не растерял, в отличие от меня. Этого оптимизма и так было немного — откуда бы он взялся у выпускников сиротского приюта?
Когда я познакомила Сашу со Славой, брат сразу сказал, что этот мужик — редкий мудак, и счастлива я с ним не буду. Но я не послушала. Когда пришла его очередь знакомить меня с Машей, я сказала ему, что эта женщина вообще не про семью, которую так хочет брат. Но он тоже меня не послушал. И вот теперь мы, оба наученные горьким опытом, собирались время от времени у него на даче без Маши и Славы. Вернее, это я к нему приезжала. Сашка свою трагедию пережил и двигался дальше. А вот я застряла.
Я не рассказывала брату всю правду. С него станется пойти и набить Славе морду или ещё что посерьёзней. Саша всегда был «за понятия». Но немного поныть мне не возбранялось. По крайней мере, в такие минуты я чувствовала себя немного прежней — без этой столичной шелухи и позолоты дорогой клетки. Просто посидеть за столиком под березой, попить чаю, поболтать… и передохнуть от своей жизни. Сашкина жизнь была сложнее в сравнении с моей, поэтому меня эти визиты всегда отрезвляли от собственного отчаяния.
Дочь Сашки выбежала меня встречать на крыльцо с развивающимися кудрявыми волосами и в смешном светло-зелёном свитере, явно большего размера, чем требовалось.
