— Сама не знаю, — отозвалась Марлен, рассматривая водные нарывы по центру источника. — Мысли всякие в голову лезут, захотелось от них избавиться.
Джин кивнула. Джин умела вовремя кивать.
— Я тебя искала.
— Зачем? — апатично спросила лиса.
— Вира вызывает, а никто с тобой связаться не мог.
— Она что, вернулась? — удивилась Марлен.
— Да, часа два как. Говорит, дело срочное у неё к тебе есть.
— Странно это. Не припоминаю никаких срочных заданий. Ладно, я скоро к ней пойду, мне еще минут двадцать нужно.
Джин кивнула. Джин умела вовремя кивать.
— Ты его вспоминаешь? — спросила Марлен, рассматривая исходящую парами водную гладь.
— Кого?
— Давай без этого. Вспоминаешь?
— Вспоминаю, — вздохнула Джин. — Я с ним более десяти лет была, как не вспоминать.
— Это понятно.
— Разве? Марлен, как это может быть понятно?
— Значит, непонятно. Ты ревновала его ко мне?
— Почему ты спрашиваешь об этом именно сейчас?
— Может быть, потому что я приближаюсь к тому возрасту, в каком была ты, когда твоего многолетнего любовника внезапно переклинило на какой-то пигалице.
— Ты не была пигалицей.
— Значит, тебе было еще тяжелее. Джин, если не хочешь говорить…
— Нет, я не ревновала. Я всегда относилась к тебе, как к младшей сестре, несмотря на приказ Возницы присматривать за тобой, несмотря на то, что ты была частью моей работы, моим заданием. Тебя всегда было так легко любить, и я полюбила. Что касается Догана… он меня не любил. Возможно, уважал, иногда восхищался, но не любил.
— Тебе повезло.
— Как ни странно, я, кажется, с тобой согласна.
Джин взболтала ногами воду. Толкнула слегка Марлен в плечо.
— Ладно, признавайся уже, что тебя беспокоит? Я же вижу, ты в последнее время сама не своя. Опять же, с вопросами странными ко мне пристаешь.
— Сама не знаю… лезут мысли всякие в голову. Из-за него моя жизнь под такой откос пошла. Ведь любил же… жаль, что не сумел свою ненависть ко мне перебороть.
— Ты думаешь, он тебя ненавидел? — удивилась Джин.
— Я знаю, что ненавидел. Ему было противно понимать, что его избранницей стала земная женщина, да еще и его гонщица, его собственность.
— А почему ты именно сегодня об этом вспомнила?
— Да сама не знаю… Говорю же, лезут мысли всякие в голову.
Марлен достала из сумки небольшую флягу и отпила немного бальзама. Правда, от бальзама там было одно название — чистый спирт. Она отсалютовала флягой:
— За Та-Расса.
Марлен праздновала девятую годовщину со дня его смерти.
•• •• ••
Увы, пить Марлен не умела, а потому даже небольшой глоток горячительного превратил её возвращение на станцию в настоящий квест. Пришлось даже воспользоваться авто навигацией, что трезвая Марлен сочла бы оскорблением своих водительских чувств.
Благо, в кабинет к Вире она заглянула, уже будучи более-менее вменяемой.
— Ты хотела меня видеть?
— Хотела. Присаживайся. Марлен, возникло подозрение, что завтра в восьмой округ отправят отряд.
— Ого, — удивилась лисица. — С чего бы?
— Не знаю. Но на всякий случай, людей нужно эвакуировать.
— Твою ж, как не вовремя, — разозлилась Марлен. — Времени мало, но я постараюсь организовать отряд, и мы поедем туда сегодня же.
Вира сделала какую-то пометку на планшетнике.
— Ты сможешь поехать с ними? Проконтролировать?
Ловушка
— Да нечего там контролировать, в восьмом округе всего три семьи живет, мы их предупредим, они знают, куда идти.
— Так ты не знаешь?
Марлен не понравился этот вопрос. Нехорошо он прозвучал.
— Чего не знаю?
— Арора… она недавно переселилась в восьмой круг.
Пятая нога, ну вот за что ей всё это?!
— И ты мне только сейчас об этом говоришь! Небеса, Вира, а если она не согласится переехать?! Мне нужно идти!
Марлен в спешке вышла из кабинета Виры и побежала к Ярмаку — просить, чтоб дал ей людей. Мысленно она перебирала аргументы, способные заставить Арору прислушаться к ней.
Вира тем временем устало присела на диван и прикрыла глаза. На ящеррицу навалилась многолетняя усталость. Вира сделала всё, что могла, и теперь исход битвы зависел только от лисицы и Догана.
— Удачи тебе, Марлен, — прошептала Вира на ящеррином, и уткнулась в планшетник. У неё еще было так много работы.
•• •• ••
Десять лет назад Арору изгнали из гонщиц. Только покинув стены Штольни без защитного браслета, на неё сразу же накинулась толпа. Арора пережила насилие, и это насилие сломало эту сильную добрую женщину. Её били, её истязали, её обливали грязью. Как бы сильна ни была Арора физически — выстоять против толпы мужчин она, естественно, не могла.
Марлен винила себя в случившемся с подругой, ведь именно из-за нее Доган когда-то, в той прошлой жизни, приказал изгнать Арору.
Как только у неё появилась возможность, лисица разыскала Арору, и забрала к себе на станцию. Чувство вины росло с каждым годом, хоть Арора и утверждала, что это лишь стечение обстоятельств.
И все же, несмотря на возобновившуюся дружбу, женщинам было сложно общаться. Арора изменилась, как внешне, так и внутренне, она не желала жить со всеми на станции, предпочитая опасные серые территории, где находиться было достаточно опасно и где земных людей в любой момент могли загнать в ловушку ящерры.
