— Это всё иллюзии, Лия, — раздражённо прервала Ровена. — Ты просто хочешь верить, что они способны бороться, но это не так! Ты права, с ними непросто. Легион действительно сломал их. Восемьдесят Третья говорила об этом, а я всё не понимала, не верила. Таких, как она, больше нет… С кого им брать пример?
— Хотя бы с Севира.
— Только его почему-то нет рядом. Ты не глупа, я вижу, но ты слишком доверчива и наивна. Я была такой же… Пойми, кроме нас самих никто нам не поможет! Вот ты сможешь сбежать отсюда?
Лия пожала плечами:
— Давно бы могла, только идти было некуда.
— А как же ваш пресловутый Исайлум?
— О нём я тогда и не слышала. Знаете, мне помогло Перо: дало надежду и силы. И поверьте, Севир не подведёт вас.
Поверить…
— Что стало с Семидесятым? — Ровена устала говорить о пустом.
— Его чуть не убили, госпожа. Видели бы вы, как разозлились остальные!
— Но не убили же, — горько усмехнулась Ровена.
— Только благодаря его подружке, — презрительно фыркнула Лия. — Если бы не она, никто бы за него не заступился. А потом вмешались львы. К сожалению… Видите, вы не одиноки, вам остались верны некоторые из них. Не отчаивайтесь, госпожа! Это ещё не конец.
Это как раз конец.
Не хотелось убивать в девчонке надежду — быть может, ей повезёт больше.
Ровена вымученно улыбнулась, взяла руку невольницы в свои и мягко сжала:
— Благодарю, Лия. Ты удивительная. Не зря тебя выбрало Перо. Не подумай, я не сдалась, просто… Знаешь, иди, я поем, обещаю!
Лия улыбнулась. Ровена поняла это по прищуренным глазам. В ней чувствовалась та же искренность, как и в Восемьдесят Третьей. Как жаль, что она не воин. Любого из скорпионов за пояс бы заткнула.
— Ну иди же, я в порядке, правда.
Поклонившись, невольница скрылась за дверью. Ровена с отвращением посмотрела на ещё парящее мясо с овощами и подошла к кровати. Портрет отца, что прятала в ящике у прикроватной тумбы, снова взглянул на неё с укором. Но это уже не трогало так, как раньше. Пусть осуждает, она сделала всё зависящее от неё самой.
Разве она не пыталась изменить эту чёртову систему? Разве не бегала по ночам в казармы, доказывая этим недоумкам, что заслуживают свободы? Разве не боролась за каждую маленькую победу? Чего только стоило заставить Максиана принять её сторону и начать действовать! Чего только стоил ответ Легиона…
Неужели всё зря, впустую? Похоже, слишком переоценила опыт Максиана. Если произойдёт чудо и у неё появится хоть малейший шанс выбраться отсюда, больше не доверится никому, кроме себя. Ведь с Семидесятым чутьё не подвело! И эта девчонка… Она приняла сторону предателя. Неужели пророчество шамана сбывается? Только вот где обещанная серебряная луна, освещающая путь к короне?
***
Брутус снова прочёл послание и презрительно скривил губы. Король не дурак, быстро от девчонки решил избавиться.
Принцепс и сопротивление… Новость, конечно, пренеприятнейшая, но нельзя сказать, что совсем не допускал подобного. Бывший приспешник Урсуса — почему бы и нет? И девчонку туда же втянул.
Хитёр, старый лис! Но неужели думал, что с Легионом такие шутки пройдут? Интересно, и на что он надеялся? Добраться до умов осквернённых? Освободить их? Уничтожить самую могущественную организацию Прибрежья?
Какой абсурд! Да он свихнулся, не иначе!
Осушив чашу, Брутус поднял глаза на Тридцать Вторую:
— Принеси ещё вина. И позови посыльного!
Осквернённая низко поклонилась и тенью выскользнула из кабинета.
Брутус проводил её рассеянным взглядом. Что-то сильно смущало в принцессе, в её безумном стремлении к власти и сочувствии к этим выродкам. Здесь явно был подвох, но, исходя из сложившейся ситуации, не принять щедрое предложение короля было бы глупо. В этот раз Юстиниан в своей недальновидности переплюнул даже принцепса!
И это превосходно! Что лучше — владеть одним городом или всем государством? Ответ вполне очевиден.
Видение ворвалось в сознание, как незваный гость, как сама Девятая обычно врывается в тёмную каморку, где, дрожа от страха, прячется очередная жертва.
Возбуждение прокатилось огненной волной по всему телу, на лбу выступил холодный пот, руки мелко задрожали.
Перед глазами прямо из земли выросли здания; вымощенная булыжником мостовая расстелилась каменным ковром под её ногами. Размытые человеческие фигуры сновали туда-сюда без остановки, рядом пронёсся экипаж. Кони с горящими глазами и пеной изо рта выбивали копытами искры, разрастающиеся в языки пламени.
Девятая видела Его глазами, чувствовала Его кожей, слышала Его ушами. Шум города — живой, разноголосый, пульсирующий, зовущий — то накатывал оглушительной волной, то стихал до едва уловимого шёпота.
Нужно найти что-нибудь примечательное, ориентир, который послужит отправной точкой. Так проще. На голое чутьё полагаться не хотелось — отбирает слишком много сил. Но вокруг лишь однотипные постройки, а таких в столице сотни и тысячи.
Здания задрожали, как рябь на воде, и начали растворяться в кромешной тьме.
Девятая открыла глаза, связь оставалась достаточно сильной:
«Попался, мой сладкий!»
Отшвырнув миску с завтраком, бросила пренебрежительный взгляд на Вихря:
