— Не знаю. Думаю, нет. Это, зайка, асоциальные места, для людей с низкой моралью.
— Для каких?
— Для взрослых.
Повисла пауза.
— А что мы всё про меня, да про меня? — возмущаюсь я. — У нас тут невеста на выданье есть, а мы и не туда. Как там Артёмка поживает?
— Регулярно, — томно выдохнула Света. В её исполнении каждое слово звучит пошло. — Что у меня, что у Артёма, всё хорошо. Душа в душу. Как по расписанию, три-четыре раза в неделю.
— Ноночка, а ну-ка бегом спать, — скомандовала Нина. Малышка секунду помялась, тщетно ища заступницу и, угрюмо повесив носик, вышла.
Света разлила по бокалам остатки вина. Опытным глазом и твердой рукой она распределила поровну всё до последней капли, посмотрела сквозь пустую бутылку на лампочку, как в подзорную трубу.
— У нас проблема, — подытожила она результат своих наблюдений и сунула бутылку под стол, — купить в это время негде.
— Тоже мне проблемы, можно ж заказать! — восклицает Ниночка, обводит нас полным притворного недоумения взглядом и добавляет, — вы что, никогда так не делали?
— Нет, а что так можно? — также притворно роняет челюсть Света.
— Так нужно! Смотри и учись. Берешь телефон, звонишь в такси и просишь привезти бутылочку вина. Заказ принесут к двери. В любое время, в любом количестве. И выйдет даже дешевле, чем в магазине.
— Но…
— Это уже таксиста проблемы. Поверьте мне, девочки, думаете, они просто так возле круглосуточных магазинов пасутся? — гордая своими глубокими познаниями действительно полезных жизненных навыков Ниночка набрала номер службы такси, продиктовала диспетчеру марку вина и уже через пять минут встречала свой заказ на лестничной площадке.
— А мы не ослепнем от этой браги? — бормотала Света, в сотый раз перечитывая этикетку и акцизную марку, ища явные признаки контрафактной продукции.
— Не попробуешь, не узнаешь, — пожала Ниночка плечами, выхватила из рук Светы бутылку, откупорила её, разлила по бокалам и, подняв свой, произнесла: — хочу выпить за нашу Алёнушку, чтобы всё у нее получилось и чтобы стала она всемирно известной и популярной. Ну а мы уж как-нибудь в её тени заработаем свои миллионы рассказами на ток-шоу, какой хорошей она была до того, как на нее обрушилась вселенская популярность. — Мы чокаемся, Нина делает большой глоток, ставит на стол свой бокал, я следую её примеру. Света, лишь слегка пригубила, покрутила бокал в руках, наблюдая, как капли стекают по стенкам. Её лицо вдруг сделалось серьезным, а вздувшаяся посередине лба вена указывала на искреннее беспокойство, и она спросила:
— Что там с твоим реалити-шоу?
— Ничего интересного, — ответила я равнодушно, но заметила в ней некоторое облегчение, — у меня сложилось впечатление, что это был какой-то розыгрыш что ли, чья-то неудачная шутка. В Интернете нет ни слова про шоу, сколько ни искала. А я много искала. Никаких анонсов. Нет ни режиссера, ни сценариста, ни гримёра, ничего нет такого, что обычно ассоциируется с качественной телевизионной картинкой. Никакой обратной связи. Не понимаю, как такое возможно. Либо они суперпрофессионалы, каких ещё не видел свет, либо полные идиоты, или… ну, или, не знаю, маньяки какие-нибудь.
— Этого-то я и боялась, — проблеяла Света не столько испуганно, сколько виновато.
— Чего боялась? — забеспокоилась Нина.
— Боялась, что всё этим кончится. Но я не специально, девочки, умоляю, поймите правильно, прошу вас, поймите и пообещайте, что это останется между нами, и что не будете сильно ругаться.
— Что поймите? Что ругаться? Ты о чем? — посыпались из Ниночки вопросы в то время, как я окончательно потеряла нить Светиного повествования.
