— Геннадий, — подсмотрела в визитку и добавила, — Иванович. Хороший дядечка. Между прочим, ему лет, больше чем моему отцу, нашел к кому ревновать, Отелло. Так ты ключи себе сделал или нет?
— Нет, только собирался.
— Серёжа-Серёжа, и как быть? Пойдем, вместе что ли, сходим. И хорош дуться, — подхватила его за руку и потянула к «Дому быта», пока он ещё чего-нибудь не придумал. Увиденное его впечатлило, даже ошеломило. Но не ударит же он меня в самом-то деле. Да и было бы из-за чего, я же не согласилась никуда пойти. С другой стороны, профилактика ещё никому не повредила, но, должна признаться, сердце в пятки ушло.
Ключ сделали за две-три минуты. Остаток дня собиралась провести дома. Отдохнуть, написать статью про выставку, а потом отдохнуть от статьи про выставку. Следует запастись продуктами. Одними яблочками Серёжу не прокормить. К такому повороту меня жизнь не готовила. Готовка — вообще не моё. Супы, каши, котлетки и прочее, к чему приучен желудок моего ревнивца, знакомо только в теории и то в общих чертах. Науку эту кулинарную я, предположим, постигну, и с более сложными задачами справлялась, но тут же возникает опасность пострашнее гастрита — лишний вес. Когда живешь с котом и питаешься с ним, само собой раздельно, то и нет соблазна оторвать у курочки ножку и съесть её задолго до рассвета. Другое дело Серёжа. Этот товарищ мне ужин прямиком в постель принесет и, что самое страшное, по моей же просьбе. И стану я жирной. Пока размышляла, до дома дошли.
— Надо бы что-то покушать купить, — говорит Серёжа, сильно проголодавшийся от стресса.
— Купи, — отвечаю ему равнодушно, а у самой аж кишки сводит, я ведь тоже переволновалась.
— Что купить?
— Продукты.
— Понятно, что продукты. А какие?
— Серёж, желательно готовые.
Он помолчал, подумал, перебрал варианты и зашагал со мной по лестнице к квартире, немного опережая.
— Алён, — сказал Серёжа робко, — а у нас есть трос?
— Трос?
— Да, трос. Такой тонкий трос, которым прочищают канализацию.
— Нет, такого троса нет. Да что я говорю? Никакого троса нет. Есть специальная жидкость для прочистки засоров.
— Нет, жидкости уже нет. И должен сказать неэффективная она совсем.
— Серёж, — замерла я у входной двери, — к чему мне готовиться?
— Ой, да ничего там страшного. Так, в ванной канализация засорилась, всего-то, вот и хотел прочистить, — говорит он уклончиво.
В ванной и раньше засорялась канализация, и жидкое средство, не на долго, но решало эту проблему. Странно, ещё вчера вода уходила в трубу быстро, без малейшей задержки, да и мысль о том, что Серёжа решил помыться, сам, днём, пока меня нет дома, несколько удивила.
Серёжа опробовал свой ключ. Не сразу, но замок поддался.
— Не притёрся ещё, — с умным видом подметил он, первым зашел в квартиру и сразу, не разуваясь, направился в ванную. Я проследовала за ним. На дне ванны стояла грязная вода, глубиной сантиметров пять. — Не беспокойся, я сейчас всё улажу, — заверил меня Серёжа и преградил путь.
— В туалет-то можно?
— Думаю, можно, но я бы не рисковал.
— Хорошо, — согласилась я, — недолго, но потерплю, раз такое дело.
Серёжа закатал рукава и погрузился в мутную воду, хлюпал ладонью по сливу, устраивал водовороты пальцем, но без особого эффекта, уровень воды оставался прежним. Время шло, вода не уходила.
— Ну что там? — спрашивала я раз в полчаса.
— Нормально, вот-вот. Уже почти, — отвечал Серёжа, взмокший от пота и разлетавшихся во все стороны грязных брызг, — буквально минуту.
— Может, я к Ниночке поеду? У нее родители в Анапу уехали, хоть помоюсь, да и в туалет хочется…
— Сейчас, сейчас, уже вот-вот, — повторял он свою мантру, пока я, переписываясь короткими сообщениями, договорилась с Ниночкой о ночевке у нее, поправила макияж, прическу, оделась и обулась.
— Серёж, я к Ниночке еду.
— Хорошо, — отозвался он погруженный в работу, — а кто это?
— Подружка моя, — сказала я непонятно кому, ответа не последовало.
***
Дверь в Ниночкину квартиру приоткрыта, и пряный запах жареного мяса стелется от первых ступенек, через все пролёты до третьего этажа. Я вошла. Маленькая Ноночка встречает, загадочно улыбаясь.
— Что ты мне купила? — говорит она, и бегает глазками по моим рукам, в поисках пакетика со сладостями.
— Здороваться тебя не учили? — кричит Нина из кухни, — и не приставай к нашей гостье.
— Ничего, зайка, не купила, — развожу я руками, — но, честное слово, исправлюсь.
Ноночка потирает ручки и морщит носик, выражая недоверие.
— В туалет пустишь?
— Пятьдесят рублей, — протягивает она ладошку.
— Пятьдесят рублей? Да это ж обдираловка. На вокзале и то дешевле.
Ноночка пожимает плечиками, но не сдается.
— Хорошо, пятьдесят, так пятьдесят. В долг. Договорились?
Малышка разочаровано прячет руку в кармашек и, понурив голову, уходит. Путь свободен, короткая битва с застежкой, убедительная победа ценой отлетевшей пуговицы, свободен и мой мочевой пузырь.
На столе уже расставлены приборы, маринады, зелень, ломтиками порезан сыр, очень соленый и с резким запахом. Тарелок на столе три.
