— Не стоит беспокоиться. Время детское, я не гордая, на маршрутке как-нибудь доберусь.
— В тебе-то я не сомневаюсь, — сказала она задумчиво, что означало: «плевать мне на тебя, платье жалко, мало ли каких вшей оно там нахватается среди простых людишек».
***
Геннадий опоздал на семнадцать минут. Когда я подошла к машине, он остался сидеть за рулем, болтал по телефону. Жестом показал, что сожалеет, но звонок важный, безотлагательный, и изменить что-либо выше его сил. Жест, впрочем, был не сильно информативным, Гена пожал плечами, подкатил глаза, скривил гримасу и кивком указал на переднее пассажирское сиденье. Низкое кресло оказалось суровым испытанием, как для меня, так и для швов платья, которые угрожающе потрескивали, пока я с грацией беременного бегемота усаживалась то бочком, то задом вперёд. Всю дорогу он разговаривал с неким Виталием, изредка косился на открытые колени, а, встречая в зеркале мой недовольный взгляд, лишь морщил лоб да виновато качал головой.
Геннадий вышел на стоянку возле ресторана, остановился перед машиной, и принялся увлеченно записывать что-то в телефон. Выбираться наружу предстояло самостоятельно, и к проблеме низкого сидения добавилась проблема узкого проёма, так как стоящая рядом машина не позволяла хоть сколько-нибудь широко распахнуть дверь. Преодолев трудности, я подошла к нему, вцепилась в предложенный локоть, и мы, всё также молча, зашагали по мраморной лестнице.
Уверенной походкой завсегдатая, Геннадий привел в довольно тесное, но роскошное помещение, оформленное в золотисто-черной гамме. Фортепианная мелодия и пряный запах мягко наполняли пространство, создавая романтическое настроение и непринужденную атмосферу. Официантка, семенившая за нами от порога, проводила к круглому столу, убрала лишние приборы и скрылась. Геннадий вынул из кармана телефон, положил его на скатерть экраном вниз, раскрыл меню, полистал без особого интереса, отложил в сторону, снова взял меню, подержал в руках, снова убрал, на этот раз подальше.
Наблюдая за ним, я не сразу поняла, а, осознав, долго не могла поверить — Гена волнуется. Робеет, как подросток на первом свидании, а его пренебрежительные жесты и это гнетущее молчание, всего лишь ширма, за которую я вот-вот загляну.
— Геннадий, — позвала я, сдержанно улыбаясь. Он оторвал взгляд от вилки, которую нервно вертел в руке, и сверкнул холодным блеском серых глаз. — Спасибо, что пригласили.
— Спасибо, что не отказала, — резко ответил он, — кстати, выглядишь чудесно.
Я благодарно кивнула.
— Что закажешь?
— Не знаю, — пожимаю плечами, — хотелось бы чего-нибудь лёгкого, воздушного…
— Здесь готовят превосходный рибай на кости.
— Рибай?
— Рибай на кости! Не путай с рибаем, это совершенно разные блюда, — в его тоне зазвучали привычные поучительные нотки. Превосходство над слабой женщиной восстановлено, отчего нервозность почти исчезла, и всем стало комфортнее.
Оказалось, что рибай на кости не имеет ничего общего с рыбой, как я сначала подумала. Это здоровенный кусок говядины на длинном ребре. Таким можно запросто накормить трёх Серёж и ещё останется. Готовили мясо долго, не меньше часа, а в качестве закуски, на стол поставили корзинку хлеба и какую-то мутную субстанцию в фарфоровой мисочке.
— Так что вы думаете о моем предложении? — спрашиваю деловито, чтобы заполнить паузу, возникшую с появлением официанта и длящуюся уже несколько минут.
— Думаю, что ты упрямо не хочешь со мной подружиться, — бормочет Геннадий с легким раздражением. Ответ был настолько неожиданным, что у меня задергался глаз, а язык пересох, утратив эластичность и всякую способность возражать. Заметив мою реакцию, он продолжил шутливо, — мы же договаривались, обращаться друг к другу на «ты»?
— Ах, это? Прости, всякий раз забываюсь.
— Прощаю, — ухмыльнулся он, но, мигом посерьёзнев, добавил, — а что касается предложения, то я намерен отказаться.
— Почему? — вздохнула я, не скрывая досады.
