– Не ври мне! – рявкнул отец. И тут мое терпение лопнуло. Ну отвыкла я от такого общения. Ладно, надеваем маску профессионального юриста, мило улыбаемся, и гнем свою линию. Ох, как я отвыкла в домашних условиях подобные баталии проводить, но я не маленькая девочка, плакать и оправдываться не буду.
– Не знаю отец, что Вам сказали в школе, но я не имею ни малейшего понятия по какой причине сделан запрос из ОПДН. Может быть по ошибке. Я так понимаю инспектор Вас на беседу не вызвала? Но тогда по какой причине Вы меня причислили к организованной преступной группировке? У меня имелись приводы? Беседы о недопустимости бродяжничества? У меня не полная семья или прогулы школы? Нет? Раз так, то дальнейшая наша с Вами беседа на эту тему только в присутствии инспектора по делам не совершеннолетних.
– Не смей разговаривать со мной таким тоном! – взревел отец не ожидавший такой отповеди. Честно говоря, я сама не ожидала от себя ни перехода на «вы», ни сарказма в голосе.
– Каким? Я лишь высказала в слух Ваши личные опасения. Совершенно не обоснованные, между прочим. – Понимала, что перегнула палку, но лучше сразу дать понять, что я выросла и разговаривать с собой в таком тоне не позволю. Пусть начинают меня считать за полноценную семейную единицу.
В комнате стало тесно, и тихо. Злость отступила, накатилась апатия. Как же я хочу жить одна. Как же я отвыкла от кого-то завесить. Не может быть доверия, пока у одной стороны подчиненное положение: из-за статуса или возраста не важно.
Тишину в комнате никто не смел прервать. Поэтому, я закончила разговор:
– Ужин на столе, если других вопросов нет, то я пошла делать уроки.
– Ты будешь есть с нами, – процедил отец.
– Я уже поела без вас, – напрямую соврала я, и заметив, что мама подскакивает к отцу, ушла в свою комнату.
Самая частая моя реакция после пережитого волнения – это полное, спокойствие и опустошение. Истерить я разучилась много лет назад. Мозг и чувства отключаются, наступает тихое опустошение. Закрыла глаза, и мысленно убрала свою обиду в шкатулку. Был бы у меня свой психолог, настучал бы, наверное, по голове, за то, что прячу проблемы, а не разбираюсь с ними. Хотя чего тут разбираться? На родителей не обижаются и точка.
Делать в таком состоянии ничего не хотелось, но я заставила себя засесть за таблицу по истории. Примерно через час работы меня окликнула сестра:
– Лис, тебя к телефону.
Взяла трубку.
– Да?
– Привет, это Александр, как твоя нога? – Надо же, нашелся. Значит новую гитару можно не покупать.
– Здравствуйте, нормально, спасибо.
– У меня твоя гитара.
– Догадалась… – Вдруг у меня возникло и осталось подозрение:
– Александр, а как вы узнали мой номер телефона?
На том конце провода, на несколько мгновений повисла тишина. А потом собеседник, явно сомневаясь, стоит ли мне об этом говорить аккуратно произнес:
– В школе спросил.
– Через ОПДН?
– Да, – настороженно подтвердил он.
Кажется, я скрипнула зубами, потому как наружу вырвались все то раздражение, вся та обида на родителей, которые я так хорошо спрятала час назад.
– Так значит из-за Вас мне в школе была организованна минута славы, а родители чуть не поседели, решив, что я состою в ОПГ? Похоже, до знакомства с Вами я очень скучно жила! Но только сегодня мне стало это понятно. – Злость клокотала оранжевой магмой. Хотя говорила я по-прежнему спокойно, чтобы не привлечь к разговору ненужных слушателей.
– Прости, – собеседник явно был озадачен. Ни чего в следующий раз думать будет, как с излишней инициативой в чужую жизнь лезть! – Я просто хотел узнать твой номер, чтобы отдать инструмент.
– Поверьте, узнать номер можно было гораздо проще: в электронной базе телефонных номеров, например. Адрес дома вы знаете, фамилию то же. Оперативной работы на пять минут. Вы же ворвались в мое личное пространство с грацией слона, и навели там полный хаос! – Ох. Высказалась, пора успокаиваться. В хаосе в моей душе он точно не виноват. Точнее виноват, но не таким образом.
– Точно, – ошарашено выдохнул на том конце собеседник.
– Элементарно Ватсон! – подытожила я, сменив гнев на милость.
– Прости пожалуйста, – еще раз извинился он.
Что уж тут, прощаю, ведь дальше высказывать постороннему человеку свои претензии было не зачем. Не виноват же он в том, что я его звонка ждала в понедельник, и во вторник, а он мало того, что нашелся только в среду, да еще вот таким диким способом.
– Нет Вам прощения Александр, но теперь помимо возврата гитары, с вас еще и копия моего дела с характеристикой, – усмехнулась я, окончательно успокаиваясь.
– Зачем?
– Как зачем? Мне любопытно.
– Хорошо, – напряжение, ушло из его голоса. – Тогда разреши пригласить тебя в кафе.
– Зачем?
– Элементарно Ватсон! – Передразнил он, – Отдать гитару и документы.
– Ладно, договорились. Вас завтра в четыре устроит? – согласилась, я.
– Вполне, кафе «Сказка» знаешь где?
– Да.
«Что ж, похоже любопытство сгубило кошку», думал я, разглядывая девушку, расположившуюся напротив, и аккуратно отламывающую чайной ложкой от шоколадного пирожного небольшой кусочек.
