- Блин, если бы еще и пирог был, я бы тебе свадьбу предложил немедленно, - с набитым ртом пробормотал ему Винчестер, салютуя вилкой. Кастиэль потратил все силы на то, чтобы не покраснеть – этот идиот как будто специально дразнил его. Но гнев прошел так же быстро, как и появился. Ему было приятно смотреть на то, как Винчестер изображает гостя с голодного острова. Это, конечно, вряд ли было так вкусно, но Винчестер словно бы не жаловался. С небольшим опозданием Кастиэля осенила новая идея: он может шантажировать его пирогом за еженедельную уборку в своей комнате. Он тут же сообщил эту новость Дину и получил самую кислую мину.
Она была столь забавна, что Кастиэль рассмеялся, отворачиваясь к мойке. Сам он есть не хотел.
- Вот это я понимаю, торгово-рыночные отношения, - скрипнул стул, отодвигаясь от стола. Кастиэль мельком подумал, что Дин, вероятно, пойдет к себе в комнату чинить злосчастный телевизор, который вроде как должен был починить на самом деле Сэм, но вместо этого Винчестер, похоже, не внял его просьбе «не сейчас».
Дин улучил именно тот момент, когда все руки Кастиэля были в мыле. Сказать, что Кастиэль подпрыгнул на месте, когда чужие руки обняли его за талию сзади, было бы неправильно, но Кастиэль был очень к тому близок. Он замер на месте, забывая даже дышать, борясь между шоком и отчаянным желанием податься назад. Между взрослой своей частью и подростком, который влюбляется за первый знак внимания. Между этими двумя частями оказался неожиданный компромисс: роль защитника Дина Винчестера не обязательно приведет за собой какие-то взаимодействия.
К тому же он так давно не был в чьих-то руках вообще, что скорее просто хотел этого. Без лишних сомнений.
- Я не самое выгодное деловое предложение, - рискнул он пробормотать, едва ли не облокотившись на Дина всем своим весом. Винчестеру его вес, видимо, был до лампочки, так что он легко его удерживал на месте. Как круто было бы прямо в этот момент развернуться и поцеловать, поймать момент, после которого нельзя будет остановиться. Но в колледже не нужно было с этим человеком жить после.
Кастиэль отстранился, хотя и с большим трудом.
- Может, это покупателю решать? – с заминкой спросил Дин, как будто забыв о том, что Кастиэль вообще сказал. Кастиэль пожал плечами, надеясь, что Дин поймет его намек. Второй раз он бы не выстоял. Винчестер понял.
Казалось, что это больше не повторится. Он даже отзанимался весь поздний вечер, когда понял, что лучше он уснет в кровати, чем на чертовой фармакологии. С трудом выбираясь из-за стола (явно пережившего Сэма Винчестера в тех же положениях), Кастиэль охнул, когда осознал, что ноги затекли. Он постоял минуту, привыкая к отвратительному ощущению, после чего стянул с одной из коробок полотенце. Пижаму Кастиэль так и не нашел, да и стыдился ее почему-то здесь надевать. Как будто ребенок, честное слово.
Повторяя про себя названия лекарств, которые предстояло завтра сдавать, Кастиэль неслышно прошел к ванной комнате, когда обнаружил, что у Дина еще горит свет. Пожав плечами, Кастиэль скользнул в ванную и закрыл дверь – после первого вторжения Винчестера он решил перестраховаться. Душ он принимал едва ли не во сне. Так же сонно выбирался из него и вытирался, избегая смотреть на свое печальное отражение в зеркале. Вот уж действительно слабоватый товар. Если он обратно наденет свою рубашку, то без труда сможет в ней пройти до комнаты – она стала ему достаточно длинной, чтобы прикрывать до середины бедер. Неужели он похудел ровно настолько?
Осознание того, что он случайно взял рубашку отца, пришло не сразу. И вновь накрыло, скрутило и заставило с силой зажмурить глаза, чтобы не дай бог не дать волю слезам. Он не уехал в командировку. Он не на другом конце штата. Он просто мертв. И все, что от него осталось, рассовано по коробкам. И эта рубашка, которая сейчас на Кастиэле. Ведь в детстве он, вероятно, не раз прятал лицо в эту рубашку, тогда еще плача – мальчишки не принимали в компанию, наказывали часто. А теперь детство прошло, и он может просто ее надеть.
Нужно было оторвать взгляд от зеркала и просто выйти из этой ванной. Снять рубашку Кастиэль уже не смог.
Он случайно посмотрел в комнату Дина. Дверь была закрыта неплотно: ровно настолько, чтобы Кастиэль увидел его во сне. Видимо, Дин отрубился прежде, чем забыл выключить свет. Кастиэлю было совершенно не трудно заглянуть на секунду и выключить его, чтобы не тратить деньги, конечно. И еще позволить себе один взгляд. Ведь Дин, очевидно, спал вообще без всего.
На этот раз диван он разобрал. Простыня на прямоугольнике дивана лежала ромбом, одна подушка вообще лежала на полу, а Дин лежал морской звездой – ровно так, как предсказал бы любой психолог по его характеру. Винчестер не мог спать никак иначе, нежели звездочкой. Винчестера было слишком много.
