- Не так просто быть парой, когда это осуждается окружающими. Здорово, если однажды на геев перестанут смотреть, как на уродов. Да, законы, права, движения… Но менталитет не изменишь. Пока к присутствию людей не той ориентации не привыкнут, пока в каждой семье не будет одного родственника/знакомого подобного образа жизни, геев не примут. И это не всякий сможет вынести, - Кастиэль завороженно смотрел на Дина. Он ожидал от него всякого, хоть бы и юмора, но он, похоже, был способен еще и на действительно речи со смыслом. – Чем вульгарнее гей себя ведет, тем сильнее он боится решиться на жизнь с человеком своего пола. Скорее всего, он вообще не доживет. Или попросту струсит и жениться на какой-нибудь несчастной девушке. Проблема ведь редко в том, что они не могут удовлетворить их. Могут. Лучше прочих мужчин. Только не в этом возможность жить семьей. Вот и все.
- Я никогда об этом не думал, - Кастиэль все же не умел видеть далеко в будущее. Он мог поступать так, как диктует ему его возраст, но и только. Уж он точно не готов вступать в жизнь и думать о том, как строить семью. Ему бы устроиться так, чтобы не бояться оказаться на улице, а уж потом семья. Которая непременно будет, он уверен. – Может быть, они вступают в браки не только потому, что боятся бросать вызов обществу. Может это… ведь они рискуют стареть в одиночестве. Умирать никому не нужным, ведь друзья редко остаются на всю жизнь, особенно среди… геев. Они просто хотят завести детей, оставить после себя что-то, чтобы перед смертью с облегчением подумать, что он все же жил на этом свете, и дети – сильное тому доказательство.
- Это то, чего ты хочешь? – помолчав, спросил его Дин. Он снова был серьезен, отчасти даже задумчив, но несмотря на его прямой взгляд, Кастиэль был достаточно уверен, чтобы кивнуть. Да, он этого хочет. Он хочет в один день попросить стакан воды и знать, что его принесет кто-то из родных. Это только звучит пафосно. А на деле нет ничего страшнее одиночества. – Отец знал о том, как ты предпочитаешь жить?
- Я сам не знал. И не знаю, - вряд ли отец когда-нибудь догадывался. Да и не принято в семье из одних мужчин обсуждать личную жизнь. Отец не стал ему даже объяснять основы половой жизни – это сделало школьное окружение. Расстроился бы он? Вряд ли. Отец Кастиэля был из тех, кто умел принимать людей такими, какие они есть. Но Кастиэль все равно не сказал бы ему до тех пор, пока не был бы уверен. – А ты… В смысле, твой отец знает?
- Тогда нечего было знать – я гулял с девчонками даже больше положенного. Может, догадывался, что я однажды перегорю. Черт его знает. Когда он соизволил умереть, я об этом меньше всего думал. Больше о том, как Сэма на ноги поставить. Вроде бы получилось, - Кастиэль не скрывал своего изумления. Он даже подумать не мог, что Дин окажется человеком, перенесшим ровно то же, что мучает Кастиэля сейчас. Это значило, как минимум, понимание, которое тут же возникло между ними. Без слов о том, как каждый из них плакал: все равно плакал. Во сне ли, мысленно, но слезы нельзя сдержать, как нельзя чихнуть с открытыми глазами. Без слов о том, как казалось, что они не справятся. Те пять минут молчания, что Кастиэль посвятил осознанию Дина с этой стороны, сделали их ближе, чем две встречи в баре.
- А сейчас сказал бы? – с некоторым замиранием сердца произнес Кастиэль почему-то очень тихо. Он с трудом заставил себя посмотреть на Дина.
- Думаешь, нам стоит это обсуждать? – в его чертах не было никакого упрямства, какое прозвучало голосе. Предохраняющий вопрос. Запоздавший вопрос. Они уже и так чересчур много узнали для тех, кем было бы удобно стать. Вероятно, через какое-то время они оказались бы в одной постели просто так. Friends with benefits. Удобно, есть, ради чего приходить домой и без обязательств. Теперь такое будущее было невозможным.
- Поздно пить боржоми, - пробормотал Кастиэль, растерянно водя рукой по покрытию спинки дивана. Это как в дурацкой игре: вот задан последний вопрос, вот они поладили двумя плюсиками над головой и сменили статус едва знакомых на приятелей. Он знает, что Дин тоже перенес потерю отца, видимо, в том же возрасте. Да ему еще и Сэма нужно было вытаскивать. Кастиэль знает, как это ощущается. Он автоматом узнал процентов двадцать того, кем был Дин сейчас. Плохо дело. Он не был готов к такому развитию событий.
