12. Для отповеди тем, кого подвигло к злословию отсутствие получки, пока достаточно сказанного. Но чем еще справедливо может возмутиться всякий, из за чего как не воззвать к земле, небу и морю и богам, и демонам каждого из этих элементов, это то, что одни и те же люди и злословят, и почтены, и являются участниками в завещании, и поступают, как не получившие в нем части, и он дает с похвалою, а они приемлют с поношением, и того, от чьего дара не уклонились, того преследуют всюду, где ни бывают, дома ли, на площади, у правителей, на повозке ли, сидя ли в другом месте, или гуляя. Думаю, они поступают так и в своих сновидениях.
13. Если он — лукав, преступен, враг богам, почему не избегаешь его даров? Если же берешь, признавая его за честнейшего человека, зачем же на такого клевещешь? Зачем, взяв от человека, не получившего ничего, злословишь? Зачем, без внимания к тому, что дано, хулишь из за того, что не дано? «Тому, говорит такой, больше, а мне не столько». Другой бранит за то, что этому столько же, скольво ему. Что же приходилось делать Олимпию, если не следовало ни того, ни другого, и осуждение вызывал и равный, и неравный раздел?
14. А между тем, мы знаем, и отцы относятся так к детям, одному дают больше талантов, другому и меньше, а иные, мы знаем, делят поровну каждому. В одном случае представлялось справедливым первое, в другом — второе, и те удовлетворяются. В данном же случае обида то и другое, и то, если не столько, сколько другой, но меньше, и то, сколько другой, но не больше. И они не принимают во внимание написанных здесь завещаний людей бездетных и того, что любой назвал бы эти завещания благоразумными, а олимпиево безумным, что те и сохраняли подобающие границы, а это выступило из них без всякого удержу.
15. И если уж нужно за что винить Олимпия, можно было бы выставить против него то, что он не наложил браздов своему завещанию, но такими записями расточал скопленное долгим трудом. Так значить, тот упрек они ему бросают, а это обстоятельство замалчивают, как люди в одном уступающие личному интересу, а в другом отдающее должное требованиям истины? Так следовало бы, и, пожалуй, иной, если и не без труда, снес бы такое отношение. Но в действительности, кто не потеряет всякое терпение пред избытком направленных на него обвинений? Они заявляют, что и Керкопсы, и Сизиф, и Фринонд, и Еврибат пасуют пред уловками, ухищрениями и плутнями Олимпия.
16. Значит, этого Еврибата и Фринонда вы ублажали весь этот длинный ряд лет, чествуя его самыми отборными наименованиями наравне с полубогами? И до того, что люди, состоявшие с ним в дружбе, вызывали зависть со стороны тех, кто не были ему близки, и последние всячески домогались его дружбы. Ведь они знали, что таковая могла служить прибежищем в беде и средством получить ту или иную выгоду.
17. И эти и еще более усиленный ухаживания следовали и все прочее время, и тогда, когда гнела его болезнь, и сейчас по разлуке его с жизнью, вплоть до самого запечатанного завещания. Дело в том, что каждый надеялся видеть себя наследником, а когда нож разрезал узел и снял печати, выводя на свет все, и когда те, кто жили в уверенности на получку, увидали иное, сравнительно с тем, чего ждали, по пословице, с оборотом черепка [1], раздаются слова: «Погубитель, обманщик, клятвопреступник, потопитель, грабитель, враг справедливости, ни людей не боящийся, ни богов не чтущий»!
{Срв. т. I, стр. 107, 1.}
18; Видно, один и тот же человек и плут, и честен, и враг богам, и друг, и венков достоен, и наказания, при чем то и другое определяется завещанием, одно до его вскрытия, другое по вскрытии. И те, кто раньше подделывались к нему, вопят, что он не стоит и погребения, зная, что нет ничего легче для живого человека изобидеть мертвого. Во всяком случае мы видим, какой судьбе подвергаются трупы со стороны тех, кто желают обогатиться на счет могил. А если бы кто-нибудь из богов внезапно воскресил его, как тех, о ком гласить молва [2], у этих обидчиков душа ушла бы в пятки и не щадили бы они слов и снова стали бы хвататься за руки его, может быть, и колени, так велика их забота о любостяжании.
{2 Срв. фр. 285: «ты не воскресишь мертвого, как в мифах», где издатель писем Вольф видел даже намек на Спасителя.}
19. «Ведь он каждому из нас, говорят они, обещал наследство». По какой необходимости? Какую силу усматривая в вас, какую немощь в себе? Каких врагов надеясь погубить [3] при вашем посредстве? Какое золото умножить у себя? Какое серебро? Какую землю? Какие поля? Если не это, устранение какой опасности покупая? Разве кто подал на него донос в том, что он покушался на дом императора, и улики были наготове и кара — смерть, и только от вас одних зависело погасить дело, и наследству надлежало служить вознаграждением, которому предстояло принести ему спасение?
{3 καταχώσαν. Против поправки Forster's. t., срв. orat. XLII § 14 т. I, стр. 185.}
