20· Разве он не был молод и известен, грозен и необорим своей властью унизить других и больше привычен обращать в бегство, чем сам тому подвергаться, а ваша сила, правда, тоже велика, но разве не слабее, чем его? Так как же это с вашей стороны не было ни больших, ни меньших обещаний ему, а с его стороны вам они были столь значительны? «Но не все, но третью, четвертую часть». Видно, и таковая столь значительна и ничем не оправдывается.
21. Следовательно, не сказал он ничего подобного и нынешнему нашему правителю, зная, что он справедлив и что он будет стоять на почве права и что не пришлось бы пред такой инстанцией твердить о деньгах, так мало можно было рассчитывать на успех. Возникало бы даже опасение, как бы, лишь он скажет, тот, с криком поймав его на этих словах, и созвав лиц, самых видных в го-роде, не заявил, что оскорблен, и не подал бы дела об оскорблении, скорее же о подкопе на загоны и суды.
22. А если бы Олимпий, действительно, сказал что-нибудь подобное, а тот выслушал без протеста, и теперь сердится за незначительность дара, он тем, конечно, заявляет во всеуслышание: «Я ничем не разнюсь от тех, кто мною были приговорены, кто изрыгнули присвоенное и подвергались наказанию, но, — и за это по справедливости я подлежал бы каре вместе с ними, — беру, по нравственным убеждениям стоя наравне с ними, хоть выше их по общественному положению».
23. Говоря то же самое и о других лицах, находящихся у власти, те, кто претендуют на их дружбу, заставляют меня заявить то же самое и о них, что они прошли много административных постов со мздоимством, во время судопроизводства интересуясь тем, чтобы нечто получить, и взимая по предварительному соглашению.
24. Но я полагаю, никакого подобного обещания не бывало и человек этот не был обмануть. А если б и в самом деле так было, я бы извинил этот обман по отношению к недобросовестным правителям. Ведь иным путем никак нельзя было добиться своего права, как внушив им преувеличенные надежды. Обстоятельства требовали плутовства и заманивания тщетными надеждами, в противном случае собственные дела приняли бы дурной оборот. Ведь невозможно оклеветать самый процесс и сказать, что результатом обещаний была несправедливость по отношению к противной стороне.
