25. Далее, если, я слышал, некоторые .недовольны самым этим количеством декламаций, — я, неразумный, полагал им угодить их многократностью, — но прекратил их, и те, что раньше исполнял перед более многочисленной публикой, теперь исполняю перед учениками. Так боюсь я показаться назойливым.
26. Клянусь Зевсом, но ни в чем из этого никто не обвиняет, но в том, что я тоскую по том, что было когда то, и хвалю то, а осуждаю настоящее, и утверждаю, будто тогда города были счастливы, а теперь несчастны, и что а всегда и всюду, ежедневно твержу эти слова.
27. Те, кто за это пеняют и обижаются на такие речи, это те, кому настоящие обстоятельства выгодны. А кому они повредили, те относятся к ним одобрительно. Они стали из знаменитых безвестными и из богатых бедными, а те, напротив, — в славе, богатстве, могуществе, от которых надежды их были так далеко, как от возможности летать.
28. Итак для тех, кто не по заслугам благоденствует, я несимпатичен и несносен, когда говорю такие речи, а для тех, кто низвержены из своего благополучия, я являюсь желанным, так как сострадаю им и подавлен их несчастьями. Почему же тогда когда они меня называют несносным, они не определяют этого точнее небольшою прибавкою: несносен для них. Ведь не всем же я несносен, но тем, для кого благом служат бедствия всех, Действительно, будучи несносен для всех, я стыдился бы такой молвы, если — для счастливых при таких условиях, то этим горжусь.
29. С охотою спросил бы их, утверждают ли они, что я лгу в моих похвалах или порицаниях или нет. Если утверждают, что лгу, пусть докажут, что прежнее состоите городов не было лучше. Если же утверждают, что я говорю правду, зачем сердятся? Зачем не называют несносною истину, но несносным того, кто ей следует? Ведь не слово мое создало предметы, но от предметов слова стали такими.
30. Я сказал, что в давние времена бывало много жертв и святилища полны приносящих жертв, и пиры, и флейты, и песни, и венки, и богатство в каждом из этих предметов служило общею помощью для молящих. В чем же тут я говорил неправду? И теперь разве увидит кто храмы такими?
31. Есть люди, которые с величайшим удовольствием почтили бы богов приношениями, но знают, что, если бы их туда доставили, они принадлежат другим, раз уже и обширные земли каждого бога обрабатывают другие и ни малейшая доля дохода не достается жертвенникам.
32. Я сказал, что у занятых земледельческим трудом в прежние времена были и ларцы, и платье, и статиры, и браки с приданым. Теперь же приходится проходить много запущенных полей, которые привело в запустение взыскание податей с пристрастием, при чем прибавилось еще другое пущее зло, от тех, кто наполнили собою пещеры, чья скромность лишь в скромности их плащей. Да и тем, кто остаются по деревням, не в чему запирать дверей, тому, у кого ничего нет, не приходится нимало бояться грабителей [6].
{6 См. т. I, стр. LXII примеч. 3.}
33. Но ты скажешь о куриях. Однако, если бы и ничто другое не было в плохом состоянии, это одно заставляло бы говорить, как я говорю. Вместо шестисот, сколько было тогда, теперь нет и шестидесяти. Да что шестьдесят! У некоторых нет и шести [7].
{7 См. т. I, стр. 121, 1; 113, 1.}
34. Но есть города, где один и тот же человек взыскиваете подати и мыться дает и опять моет [8], В чем тут загадка? Моет он, и поставляя дрова [9], и тот же исполнитель литургии является, взявши кувшин, банщиком. Затем тот требует горячей, этот холодной воды, а ему не разорваться же, приходится нести на себе гнев того или другого. Но «не у вас это». Пускай бы, о Зевс, и не было, но не на то надо смотреть, где этого нет, но на то, что, где это есть, это возможно. Действительно, у какой из курий земля плоха, они гибнуть под бременем повинностей, так как никто не желает такой земли и не покупает, а у кого она лучше, вместо наследников, они имеют хозяевами её могущих купить. Вследствие этого декурионы смиренны и немногочисленны и не только бедны, но прямо уже — нищие, а неизвестно откуда втершиеся люди, заплатив, — надо сказать правду, роскошествуют в их имениях, одни владея домами, другие поместьями, третьи и тем, и другим.
{8 Игра слов: о банной литургии и службе банщика (βαλανενς) cf. Forster vol. Ill, praef, pg. XXVI.}
{9 Cf ad Icar., §§ 5—6, см. т. I, стр. 90.}
36 И достоинство курии всюду исчезло, импонируют и вступают в браки люди пришлые, а мы видим и обедаем с ними вместе и воссылаем пожелания старости, а за декуриона никто не выдает дочери [10]. Не настолько ему немило собственное чадо. Понадобился бы месяц тому, кто захотел бы с точностью пересказать несчастья испытываемые куриями.
{10 Срв. т. I, 233, 1, orat XLVIII § 3.}
