13. Но возвращаюсь к тому, что ты делал общим, Ельпидия и твоим, его отзыв, направленный против того человека, открыто восхваляя сказавшего, восхваляя и сказанное, тем путем, как я сообщил сейчас. А между тем было бы возмутительным и не бранить как ту речь, так и это, но ты так говорил, как будто думал убедить меня, а когда я справедливо не снес этого и разразился словами, мне никоим образом неприличествовавшими, но лучше всего подобавшими для отповеди Ельпидию, тогда ты удалился, не проявив никакого гнева, и, раздумывая, как бы оборониться от меня, устроил это так, что прекратил свои посещения меня. 14. Почему? Ведь не одно и то же Ельпидий и Поликл. И даже если бы я сказал, что он продал свою юность, а ты тоже, отправление, по приказу такого то, в Риме, разделить ложе, не было бы делом Поликла, и также, если тому после этого следовало сковать язык, от тебя мы не требовали молчания. Но мне кажется, я вижу причину гнева. Общею против обоих, как кажется, была та молва: «Одни и те же у вас взятки, одни и те же ночи, Одинаковы ваши добытки, одинаковы ваши угождения». Ты, следовательно, думал, что слышишь это столько же о нем, сколько о себе. 15. То же самое, мне кажется, чувствовало бы и большее число людей, если бы, испытав одну и ту же с ним судьбу, они, в своем присутствии, услыхали бы эти речи. Они были бы уязвлены собою и тем, что сознавали за собою. Знаем, что то же случалось и во время риторических декламаций. Тот, кто обрабатывает речь, по просьбе поминает о некоторых таких вещах, а иной, сознавая свои недостатки, прячется со стыда, не имея возможности осудить воли упомянувшего, но сказанным пораженный. Однако он не выступает на арену для борьбы с софистом и не объявляет себя оскорбленным, не говорит, что оратор подлежит перед ним ответственности за свои слова, даже если сам он был в числе лиц, с ним беседовавших, к нему подходивших, этого уже не делал 16. А ты поднялся и отскочил, как будто бы сам был Елпидием. Если же ты говоришь, что вознегодовал на незаслуженно дурную славу друга, надо было бы уличать и этим путем помогать другу. Но нельзя было. Как, в самом деле, возможно было бы это тому, который сам сказал, что слышал о нем подобный слова?
17. Этим ужасным мщением, знай, ты познакомил нас с тем, каким был ты в молодости. Да и чем повредило нам такое возмездие, желал бы я знать? Ни ухудшил ты для меня мои занятия искусством, переставь посещать меня, ни своими посещениями не способствовал их подъему, ты, который немало времени тратил на болтовню, а того юношу, которого заставал говорящим, повергал в отчаяние бесчувственностью, с какою слушал.
18. Никогда не был ты другом, но хотел казаться таковым. И всегда ты наносил удар там, где надеялся сделать то исподтишка. Извратив и слова о звездах и помощи через них, ты создал мне врагов, перенося на них то, в чем я винил рок, меня тем обижая, им льстя, на их злокозненности строя свои надежды на величайшие блага, административные должности и браки. Ведь я слышу, ты еще думаешь о браке, собираясь увенчать такую седину.
19. Ты думаешь, что эти проклятые могут это сделать при помощи печей, пепла и огня в них [9]? И много раз тебя обманывали, но ты не перестал рассчитывать чего-нибудь добиться через них. Но вместо того, чтобы получить что-нибудь, тебе достаточно ожидать получить, и ты ходишь кругом да около, осведомляясь не только о том, нет ли кого, по истине достигшего верха в этом искусстве, но и о том, не обладает ли кто хотя бы в умеренной степени этим уменьем или иной кто владеет им хоть бы плохо, и ты уверен, что и в таких людях нередко бывает больше силы, чем у тех, кто владеют им в совершенстве, и ты ходишь в ним и их приглашаешь в себе, и оставив сверстников, увлекаешься сношениями с ними, то в уединении, то среди толпы, вторым знакомством отстраняя подозрение, внушенное предшествующим опытом.
{9 Дело идет, думаем, о волшебстве (возвращении молодости колдовством).}
20. И ради этих целей ты так сильно гоняешься за такими людьми, что никто из тех, кто видит тебя, не промахнется в своем предвещании, заявляя, что речь у вас идет об этом предмете. Вместо денег ты им предоставляешь обвинение против меня и заявляешь, что выдаешь тайны и их интересы предпочитаешь моим. Если же бы я скорее показался тебе колдуном, ты ко мне неправ, они поступили неправо, и лучше тебе стать на мою сторону.
21. Итак я сказал, что понадобятся звезды и попытка многими мольбами умилостивить Ареса, но предположим, было сказано о намерении отклонить их лучи. Итак в обоих случаях надлежало бы тебе негодовать вместе со мною, на меня ли был какой замысел, или страх был пустым и опасения напрасны. Ведь это мое несчастье, а тебя я и не подозревал, и не говорил, чтобы ты что-нибудь против меня делал. Что же за причина перемены? Что за причина бегства?
