21. Но те, которые состояние своих подданных ухудшают, а поднимают состояние врагов, приучают послед-них побеждать, а тех бежать [11], таким царям, полагаю, не то, что не следует домогаться памяти, связанной с консульством, но даже проклинать и ненавидеть тех, кто были первыми изобретателями этих букв, за то, что они ухватились за зло, готовое исчезнуть, и задержали его и воспрепятствовали забвению его в силу давности.
{11 Нельзя не видеть здесь намека на Констанция, в его характеристике, какую позднее Либаний дал в Эпитафии Юлиана (см. т. I).}
22. Потому, когда чтение договоров приводить имена тех, кто во власти были робки, с именами их всплывает и вереница бедствий, и результат их известности им в убыток.
23. Итак, кому же так выгодно и облачиться в это одеяние, и носить скипетр, и оставить [12] (для потомства) снадобье непрестанной памяти в будущем? Тебе и кто был и будет подобен тебе; и дети твои, и внуки, и правнуки да будут ревнителями и наследниками твоих достоинств.
{12 άφεΐναι Forster признает за испорченное чтение, не предлагая, однако определенного исправления. Может быть, надо вставить τοιζ έπειτα «потомству», или подобное слово.}
24. По моему, пусть не всякий император становится консулом, только потому, что это ему возможно и что сам он и дарует сан, и возлагая и его на себя, но такой, кто стал во главе царства согласно древнему консульскому положению, как бы обязываясь отчетом в своем управлении, каким ты сам показал себя нам.
25. Ведь если для некоторых людей их общественное положение [13] ставить их выше каких-либо контролеров и отчетности, ты, считая, что боги заседают следователями над тобою, сообразуешь свои поступки и речи с бдительностью таких блюстителей, в уверенности, что не скроешься от них, при солнечном ли свете, ночью ли. Пускай же и всякий желающий, юноша и старик одинаково, получает возможность оценки.
{13 τύχη, как в § 18, конец, и часто у Либания. Едва ли верно у Forster'а здесь с заглавной буквы.}
26. Оратор слабейший за более сильного, я начну речь не с самого царствования, но вернусь в своем суждении о нем к ранней молодости, дабы стало очевидным, что он получил власть по заслугам, как проявил он свои достоинства в ней.
27. Не стану говорить, какие зачатки и основы в области религии воспринял он душею при настойчивости педагогов и под угрозами учителей. Ведь если тогда и не было недостатка в его рвении, труды эти приписываются строгости наставников.
28. Но после того как дальнейшие годы прекратили такое понуждение и сделали его хозяином своей воли, как Геракла, и открывалась гладкая дорога и некому было препятствовать увлечению попойкой, игрой в кости, любовными утехами, он направляется по крутой и неровной стезе, приняв во внимание больше цель пути, чем множество его трудностей.
29. Проживая частным человеком в Астакии, между двумя государями, с одной стороны, двоюродным братом, в руках коего была верховная власть, с другой братом, владевшим саном вторым после него, он направил свое усердие на приобретения, лучшие,чем царская власть, философию и красноречие, таков мой приговор о них, у тебя усвоенный, государь, который объявляешь, какие знания доставили тебе власть над племенами, коими ты правишь.
30. Видя, что риторика создает убеждение толпе, а философия доставляете сведения о более серьезных вещах, и признав непростительным, если об одном будет держать речь удовлетворительно, а знать более важного предмета не будет, он соединял и сливал оба знания, ум возвышая изучением небесной области, а язык изощряя в беглости общением с риторами.
31. А между тем кто бы, признав достаточным основанием для благоденствия отца; деда, дядю, двоюродного брата, брата, почести угождения, честь за родовитость, не стал бы проводить жизнь в еде, питье и сне, помогая за вознаграждение правителям и прибавляя поместья к поместьям, золото к золоту, утварь к утвари, прочее к прочему? Но не он.
32. Но восхваляя Анаксагора за то, что он отцовскую землю оставил без посева, а душу подготовил к урожаю, первым делом он пренебрегал, а душу развивал и, увлекшись [14] стремлением к одному приобретению, — безмерным, не скрою этого — извлекал отовсюду всякие книги и производил розыски больше в их хранилищах, чем другие в казначействах.
{14 δανμάζω в этом смысле см. vol. Ш р*. 108, 3; 139, 10; 178, 6 182, 16; 300, 12 и проч.}
33. Привязавшись же к философии и заглянув на её луг [15], нельзя было уже носиться с ложным мнением относительно божества, но тотчас он очистил его от пятна и признал сущих вместо мнимого, причем философия была его руководительницей к истине.
{15 Срв. т. I, стр. 51, 1.}
34. Тот день я считаю началом свободы для страны этой и считаю счастливым и то место, которое восприняло эту перемену, и врача души, который, и с собственным риском, и убедив отважиться этого мужа на этот доблестнейший риск, миновал с своим учеником сии Кианейские скалы.
