– Со своего пусть не слезает, – хохотнул Юлиан. – Главное, чтоб на меня не залезла. Знаешь… есть одна идея. Я сейчас читаю очень любопытную книжицу об истории японских традиций, с богатыми иллюстрациями… Она продавалась как подарочный набор вместе с японскими палочками для еды, и было бы неплохо эти палочки преподнести Устиновым в качестве подарка и заодно отбиваться ими от весьма назойливых Дашиных вопросов. Давай назначим место встречи в каком-нибудь соответствующем суши-баре с японским интерьером.
На следующий день они договорились встретиться с Сашей и Дашей в небольшом японском ресторанчике «Нике». Устиновы появились с опозданием на полчаса. Даша всю вину взяла на себя, взволнованно объясняя задержку исчезновением мобильного телефона, без которого она не выходит из дому, так как в любую минуту могут позвонить из госпиталя …
– Ты лучше скажи, где ты его нашла, – посоветовал Саша.
– А нашла в мусорнике, – тяжело вздохнула Дарья под общий хохот. – Спешила очень, когда со стола убирала, а тут еще по телефону с кем-то разговаривала… Ну и, наверное, нечаянно выбросила…
Говорила Дарья низким, чуть хриплым голосом и при этом часто хлопала ресничками. Юлиан глядел на нее с прищуром и хитроватой улыбкой. Виола выбрала момент и, ущипнув его, процедила: «никаких инфузорий».
– У нас есть особый подарок для юбиляров, – сказал Юлиан, когда Даша закончила рассказывать свою телефонную эпопею. Он достал красиво инкрустированную перламутром черную продолговатую коробочку, приоткрыл ее и таинственно добавил:
– Мы дарим вам нечто совсем простое, но это предмет, без которого японская история и традиция потеряли бы всякий смысл.
– Это же чопстики, – сказал Маша заглядывая в коробочку.
– Да, используя вульгарную лексику американцев, это чопстики, а у японцев для определения столь изысканного инструмента есть одно выразительное слово «хаши». Вот что вытворяет лингвистика, когда палочки для поедания кусочков пищи превращаются в на редкость изящный иероглиф. Этот иероглиф я не могу вам изобразить, но выглядит он, поверьте мне на слово, чрезвычайно вычурно. Напоминает низкий обеденный столик, над которым склонились два усердных японца с палочками для еды. А так как вы, ребята, скоро начнете тур по Стране восходящего солнца, то я непременно должен вас просветить. И начнем с азбучных истин, одна из которых – хаши. Даша повтори за мной: «Ха-а-ши». Очень важно произносить мягкое «ша» перед буквой «и» тогда сразу выявляется японская сдержанность в таком тонком вопросе, как культура еды. А сколько маленьких хитростей заключено в этом слове!
– А почему хитростей? – спросила Даша.
– А потому что хаши в Японии – это целая индустрия. Из чего их только не делают: из металла, из разных сортов дерева, из слоновой кости, полудрагоценных камней… Они бывают резные, расписные, как Стеньки Разина челны. Американцы приносят в семью, где родился ребенок, серебряные ложечки на счастье, а японцы приносят хаши.
– Ой, как здорово! – воскликнула Даша и посмотрела на мужа. – Правда, Сашик? Подарим Каблуковым хаши, они ждут мальчика через два месяца.
– Только подбери им серебряные, – сказал Устинов, подмигивая Юлиану. – Все-таки люди в Америке живут.
– Рассказывай дальше, – Дарья повернула голову к Юлиану.
– А дальше – больше, – произнес Юлиан, доставая из коробки две эбонитовые палочки с мелким золотистым орнаментом и скрещивая их на манер алебард в руках неподкупных стражей будуара ее величества.
– В древней Японии самураи носили хаши, как боевой меч на бедре, и если самурай был правша, он правой рукой доставал меч с левого бедра, а левой рукой – хаши с правого, если же он был левша, как я например, то все происходило наоборот. Главное в этом деле не перепутать очередность. Первым всегда идет меч. Демонстрирую…
Юлиан привстал и скрестил руки на бедрах, будто готов был достать из карманов джинсов воображаемые орудия нападения в древней японской армии. Дарья чуть откинулась на своем стуле и приоткрыла рот.
– Мечом самурай сносил голову врага, а с помощью хаши делал вроде контрольного выстрела – протыкал ему глаз.
Юлиан выбросил вперед правую руку и покрутил подарочное хаши перед Дашиным носом. Даша часто заморгала.
– Дарья, он шутит, – сказала Виола.
– Я понимаю, что шутит, – очень серьезно произнесла Даша, не сводя глаз с Юлиановой левой руки. – Только все равно страшно. Юлик, ты прямо на самурая сейчас похож. Ты раньше таким не был…
– Это он на нас испытывает новый способ лечения, – сказал Устинов. – Юлик, признайся, что ты у себя в офисе устроил театр Кабуки и всех пациентов лечишь по-японски, размахивая палочками для еды.
На самом деле ты близок к истине, – усмехнулся Юлиан. – Я размахиваю дирижерской палочкой. Ключик не даст соврать. Я, ребята, руковожу целыми оркестрами и хоровыми капеллами. И музыка ведет пациентов за своей дудочкой, как овечек… И если я вам сейчас расскажу…
Юлиан замолчал.
– Расскажи, расскажи… заерзала на своем стуле Даша.
