Редактируя любовь полностью

– Она тогда написала, что благодарит тебя за усилия, но ее книга и так хороша, какой бы она ни была. Что было близко к истине – однако далеко от правильной работы над книгой. – Шеннон выдвигает один из ящиков стола и бросает мне шоколадную конфету. – Если тебе тоже понадобится заботливая тетушка, просто скажи, ладно?

– Спасибо.

Такой соблазн ей все рассказать! Но я не хочу обременять ее историей «Как коллега влипла по полной программе». Более того, Шеннон тогда стала бы уже третьим посвященным в наш роман лицом в издательстве. Похоже, мне передались панические настроения Адриана.

– Думаю, для начала мне лучше немного подышать свежим воздухом. Скоро вернусь.

Я беру с собой мобильник, хотя там по-прежнему нет сообщений ни от Мелли, ни от Адриана. Неужели оба думают, что я должна написать первой? Может, я действительно должна?

Позади одни из самых грустных выходных в моей жизни, и постепенно молчание моих друзей становится невыносимым.

У меня никогда не бывало, что я не в состоянии объясниться, так в чем же сейчас дело? Почему я не решаюсь извиниться перед Мелли? И по какой причине я не пишу Адриану, что мы плохо расстались?

Направляясь к выходу, я останавливаюсь и снова возвращаюсь, чтобы заглянуть к Лорну. На экране у него открыто более десяти начатых писем, но когда он видит мое лицо, он обо всем забывает. И тут же подходит и обнимает меня.

– Мелли меня возненавидела, – произношу я срывающимся голосом. – Из-за Брина я не проводила ее на операцию.

– Она тебя вовсе не возненавидела – поверь мне, я знаю признаки.

Лорн возвращается к своему столу и достает для меня шоколадный батончик.

– Почему здесь все кормят меня конфетами, когда мне грустно?

Батончик я, конечно, все равно взяла.

– Тебя она тоже не ненавидит. Кстати… Она на что-то намекнула. Между вами что-то было, о чем я не знаю?

Лорн слегка прищуривается:

– Если она тебе не рассказала, думаю, ничего.

Я начинаю серьезно сомневаться в своих способностях. Как я могла этого не заметить? Два моих близких человека по каким-то причинам оказались намного ближе друг к другу, чем я предполагала, а я постоянно отпускала глупые комментарии.

Лорн берет меня за руку:

– Пожалуйста, не обижайся, но если бы ты смотрела на окружающих тебя людей хотя бы вполовину так внимательно, как на рукописи, то это избавило бы тебя от многих неприятностей, Клио.

Это больно слышать, но он прав.

Я вздыхаю:

– А еще Мелли сказала, что я бесчувственная.

– Она сама тем более, – бормочет он.

Наверное, сейчас подходящий момент продемонстрировать, что у меня повысилась чувствительность, и не развивать эту тему.

– То, что было между вами… можно как-нибудь поправить?

Нет, видно, мне не удастся успокоиться.

Лорн пожимает плечами:

– Боюсь, уже нет. Но у вас это возможно. С моей точки зрения, вы лучший образец близких подруг.

– Спасибо.

Я еще раз его обнимаю и выхожу на улицу.

Моя спонтанная прогулка не должна быть слишком долгой. Быстрым шагом я обхожу квартал, чтобы прояснить мысли. Это не особенно помогает, но, вернувшись в офис, я принимаю решение, по крайней мере в отношении Мелли.

Только я села и начала печатать, как в нашей переписке появляется сообщение от нее:

Сегодня я работаю дома, может, зайдешь поговорить во время перерыва?

Глубоко вдохнув, я удаляю начатое письмо и просто отвечаю:

Тоже только что начала тебе писать. Я приду к половине первого.

И добавляю сердечко, потому что очень растрогана и хочу напомнить, что я ее люблю, несмотря на то, что мы друг другу наговорили.

Когда я, наконец, возвращаюсь к работе, в почтовом ящике я обнаруживаю сообщение еще и от Адриана.

Мне удается сдержать сердитый вскрик лишь из-за Шеннон – она сегодня уже достаточно обо мне беспокоилась.

Лучшего ответа он просто не заслужил. Как еще я могу реагировать? Если бы только я перешла границы между работой над книгой и нашими отношениями, возможно, я и была бы к нему снисходительна, но так? Неужели он ожидает, что я перейду к нашей рабочей повестке дня без каких-либо обсуждений произошедшего, просто отредактирую его четыре главы и отправлю их обратно с припиской «с наилучшими пожеланиями»?

Что ж, по крайней мере он снизошел до немедленного ответа.