Мама! Если ты смотришь сейчас оттуда, то знай, что ты была права! Знай и прости, что мы тебя не послушались! Нам очень жаль, но уже поздно что-нибудь менять… А так хочется изменить!
Узнавать о смерти близкого человека ужасно. Узнавать о смерти близкого человека из газетной хроники ужасно втройне. Строчки прыгают перед глазами, перечитываешь снова и снова, надеясь, что ошибся, но надежды напрасны. Надежды всегда напрасны.
«В субботу, 12 июля, около шести часов утра в садовом обществе «Привольные просторы» Истринского района Московской области произошел пожар. Сгорел один из домов, принадлежавший жительнице Москвы Инне К. Пожарные, прибывшие на место, быстро смогли справиться с огнем, однако хозяйку дома спасти не удалось. Ее обгоревшее тело было обнаружено в подвале. Предполагается, что несчастная женщина спустилась туда, спасаясь от огня, когда поняла, что не сможет выбраться из горящего дома. Возможно, она впала в панику и не отдавала себе отчета в своих поступках. Пожарные высказали предположение, что пожар мог произойти из-за возможного замыкания в электропроводке. Погибшая Инна К. была женой бизнесмена Алексея К., в 2004 году осужденного за изнасилование своей секретарши. В свое время наша газета широко освещала эту историю…»
С газетой в руках Алексей явился к начальнику отряда. Тот все понял и вошел в положение – разрешил сделать междугородный звонок из своего кабинета. Алексей начал с номера Инны – вдруг ошибка, вдруг погибла не она, вдруг сгорел совсем другой дом, вдруг корреспондент все напутал? Как путают журналисты, причем не нарочно, а случайно, Алексей знал. В статье, посвященной его фирме и им же проплаченной (статья в хорошем журнале – это не только «рекламно», но и престижно), розоволицый корреспондент по имени Иннокентий переврал все – фамилию директора, название фирмы и даже район Москвы, в котором находилось предприятие. А ведь ему всю информацию в руки дали, оставалось только правильно переписать!
На звонок ответил незнакомый мужчина. Сказал, что это уже третий год как его номер. Алексей умоляюще посмотрел на начальника отряда, тот махнул рукой – звони, мол, еще, разрешаю – и деловито зашелестел бумажками, лежавшими на его столе.
С номером Лизы вышла та же самая оказия. Он оказался принадлежащим посторонней женщине. Хотелось верить, что жена и дочь сменили номера мобильных телефонов не для того, чтобы оградиться от возможных контактов с ним, а по каким-то другим причинам. Может, более выгодный тариф подвернулся, или оператора решили сменить.
Домашний телефон не отвечал. Алексей начал перебирать сохранившиеся в памяти номера телефонов (многие за ненадобностью были давно забыты), прикидывая, кому бы можно было еще позвонить. Очень к месту всплыл в памяти номер мобильного телефона Дмитрия Константиновича, профессора МАДИ, «почти соседа» по дачному поселку (он жил на параллельной аллее). Номер, сохранившийся в памяти с тех пор, когда Дмитрий Константинович делал по просьбе Алексея кое-какие расчеты, был легким для запоминания: тройка, семерка, туз (то есть единица), снова тройка, семерка, туз и ноль на конце.
Повезло. Дмитрий Константинович ответил после второго гудка.
– Здравствуйте, Дмитрий Константинович! Это Алексей Кудрявцев, ваш сосед по даче. Я сейчас далеко от Москвы и прочел в газете, что в поселке сгорел дом, вроде бы наш дом. Вы не уточните информацию?
Алексей выпалил все залпом, не делая пауз между предложениями. Некогда рассусоливать, некогда задавать обычные вежливые вопросы о делах и здоровье, да и незачем давать собеседнику время для того, чтобы удивиться звонку. Главное – поскорее задать вопрос. Дмитрий Константинович человек интеллигентный, ответит. Хотя может и отключиться. Не каждому охота общаться с насильником, отбывающим срок.
– К сожалению, сгорел именно ваш дом, Алексей Артемович, – Дмитрий Константинович, казалось, совершенно не удивился звонку. – Увы, Инна Олеговна погибла. О том, что там нашли именно ее, мы узнали от сотрудников органов, которые обходили наш поселок с обычными в таких случаях вопросами: кто что видел в то утро или накануне, не было ли подозрительных посторонних лиц и так далее. Мне очень жаль…
– Я могу вам позвонить еще? – спросил Алексей внезапно севшим голосом. – Если потребуется?
– Конечно, звоните, – разрешил Дмитрий Константинович.
Особого энтузиазма в его голосе не чувствовалось, но и на том спасибо, что разрешил. Мог бы и отшить.
По выражению лица Алексея начальник отряда понял, что в газете написали правду. Он что-то сказал, но что именно, Алексей не услышал, потому что в голове било оглушительным набатом: «Инны больше нет! Инны больше нет! Инны больше нет!..»
