Реформация расколола Конфедерацию и, казалось, должна была ее разрушить. Берн, Базель, Шафхаузен, Аппенцелль и Гризон выступали за Цюрих; остальные кантоны были настроены враждебно. Пять кантонов — Люцерн, Ури, Швиц, Унтервальден и Цуг — образовали Католическую лигу для подавления всех гуситских, лютеранских и цвинглианских движений (1524). Эрцгерцог Фердинанд Австрийский призвал все католические государства к объединенным действиям, обещал свою помощь и, несомненно, надеялся восстановить власть Габсбургов в Швейцарии. 16 июля все кантоны, кроме Шафхаузена и Аппенцелля, согласились исключить Цюрих из будущих федеральных собраний. В ответ Цюрих и Цвингли отправили миссионеров в район Торгау для провозглашения Реформации. Один из них был арестован; друзья спасли его, и он возглавил дикую толпу, которая разграбила и сожгла монастырь и уничтожила образы в нескольких церквях (июль 1524 года). Трое из лидеров были казнены, и с обеих сторон поднялся боевой дух. Эразм, робкий в Базеле, был встревожен, увидев, как благочестивые верующие, возбужденные своими проповедниками, выходят из церкви «как одержимые, с гневом и яростью на лицах…., как воины, воодушевленные своим генералом на какую-то могучую атаку». 16 Шесть кантонов пригрозили выйти из Конфедерации, если Цюрих не будет наказан.
Цвингли, наслаждаясь своей новой ролью военного лидера, советовал Цюриху увеличить армию и арсенал, искать союза с Францией, разжигать огонь за Фердинанда, разжигая революцию в Тироле, и пообещать Торгау и Сен-Галлу имущество их монастырей в обмен на поддержку. Католической лиге он предложил мир на трех условиях: уступка Цюриху знаменитого аббатства Святого Галла, отказ от австрийского союза и выдача Цюриху люцернского сатирика Томаса Мурнера, который слишком резко писал о реформаторах. Лига презрела эти условия. Цюрих приказал своим представителям в Сен-Галле захватить аббатство; они подчинились (28 января 1529 года). В феврале напряжение усилилось из-за событий в Базеле.
Лидером протестантов в этих «Афинах Швейцарии» был Иоганнес Хауссхайн, эллинизировавший свое имя, означавшее домашний светильник, в Оеколампадиус. В двенадцать лет он писал латинские стихи, вскоре освоил греческий и стал вторым после Рейхлина гебраистом. На кафедре в церкви Святого Мартина и на кафедре теологии в университете он прославился как реформатор и моралист, гуманный во всем, кроме религии. К 1521 году он нападал на злоупотребления в исповедании, доктрину транссубстанциации, идолопоклонство Деве Марии. В 1523 году Лютер признал его. В 1525 году он принял цвинглианскую программу, включая преследование анабаптистов. Но он отверг предопределение; salus nostra ex Deo, учил он, perditio nostra ex nobis». Наше спасение исходит от Бога, наше проклятие — от нас самих».17 Когда Базельский собор, теперь уже преимущественно протестантский, провозгласил свободу вероисповедания (1528), Оеколампадиус выступил с протестом и потребовал пресечения мессы.
8 февраля 1529 года 800 человек, собравшихся в церкви францисканцев, направили в Совет требование запретить мессу, отстранить всех католиков от должностей и ввести в действие более демократическую конституцию. Совет совещался. На следующий день петиционеры вышли с оружием в руках на рынок. Когда к полудню Совет так и не принял никакого решения, толпа с молотками и топорами двинулась в церкви и уничтожила все доступные религиозные изображения.18 Эразм описал это событие в письме к Пиркгеймеру:
Кузнецы и рабочие сняли с церквей картины, нанесли такие оскорбления изображениям святых и самому распятию, что удивительно, что не произошло ни одного чуда, ведь их всегда случалось много, когда святых хоть немного оскорбляли. Ни в церквях, ни в притворах, ни в папертях, ни в монастырях не осталось ни одной статуи. Фрески уничтожались с помощью известкового покрытия. Все, что могло гореть, бросали в огонь, а остальное разбивали на осколки. Ничего не жалели ни ради любви, ни ради денег.19
Совет понял намек и принял решение о полной отмене мессы. Эразм, Беатус Ренанус и почти все профессора университета покинули Базель. Оеколампадиус, торжествуя, пережил эту вспышку всего на два года, умерев вскоре после смерти Цвингли.
