Во время русско-турецкой войны 1877–1878 годов в третий раз взятая русскими войсками крепость Баязет вновь подверглась турками осаде. В этот раз «Баязетское сидение» продлилось три недели в июне 1877 года и хотя вокруг дворца Исхак-паши шла непрерывная стрельба, основным оружием осаждающих стали жажда и голод. 28 июня осада была снята, после чего на глазах турецких войск русская армия вновь отступила за горы, оставив крепость.
В январе 1905 года Баязет был захвачен вновь. И хотя основу воинского подразделения, захватившего крепость, составляли армянские фидаи, некоторые из них совсем недавно носили форму российской армии. А первыми по отвесным и высоким стенам в крепость ночью поднялись кубанские пластуны.
Сейчас в одной из комнат дворца находились два человека, которые входили в Совет вновь созданной Армянской республики и имели в нём немалый вес. Звали этих молодых людей Коба и Камо, и они представляли в Совете республики РСДРП. Кроме них в Совет входили в основном представители партий «Гнчак» и «Дашнакцутюн», основной целью которых было достижение экономической и политической свободы Турецкой Армении посредством народной войны против турецкого правительства. Достижение поставленной цели партии планировали через организацию и вооружение армянского населения Османской империи для самозащиты, саботаж, индивидуальный террор и вооружённое восстание.
Главой Совета республики стал Амбарцум Бояджян с партийной кличкой Мурад, поэтому более известный как Мецн-Мурад, или Мурад Великий. Бояджан был младшим братом Мецн-Жирайра – организатора освободительного движения в Малой Армении и лидера партии «Гнчак». После его убийства турками в 1894 году Мецн-Мурад занял место брата и за десять лет стал одним из наиболее известных предводителей армянских гайдуков.
Ещё в 1890 году Бояджян в столице Османской империи организовал демонстрацию армян с требованиями выполнить, в конце концов, статью 61 Берлинского трактата, которая обязывала Порту провести реформы, долженствующие обеспечить полноправие и безопасность армянского населения. Полиция открыла огонь по мирному шествию, сотни человек были убиты. За голову Мурада османскими властями было обещано две тысячи золотых лир, но ему удалось бежать в Грецию, а потом – в Америку.
В 1893 году Мецн-Мурад вернулся из Америки на Кавказ для организации помощи жителям осаждённого Сасуна. Занимался переброской оружия из Русского Закавказья в Сасун. Через год он уже стоял во главе Сасунской самообороны.
В период с 1 по 15 августа 1894 года его небольшой отряд фидаев в одиночку дрался против турецкого полка Зеки-паши. Бои закончились полным окружением отряда в горах, а Мурад раненым и без сознания попал в плен, был подвергнут пыткам, а потом был осужден по совокупности к 101 году тюремного заключения и отправлен в тюрьму в Триполи. Через пять лет смог сбежать из тюрьмы и вновь возглавил армянских гайдуков, периодически нанося партизанские удары по туркам, курдам и черкесам в Малой и Западной Армении.
Не меньшим авторитетом в Совете пользовался Андраник Озанян, который в 1899 году возглавил все армянские фидаинские силы, действовавшие в Западной Армении. Или Геворг Чауш, пользующийся громкой славой самого храброго и неустрашимого героя национально-освободительной борьбы армянского народа.
И таких гайдуков-фидаев в Совете было большинство. Они умели воевать малыми силами против превосходящих сил противника, благодаря чему граница освобожденной от турок территории Турецкой Армении от границ с Российской империей и Персией проходила по городам Ван – Битлис – Муш – Эрзерум. Но вот руководителями-хозяйственниками, которые могли бы наладить тыл, способный снабдить воюющих гайдуков всеми необходимыми ресурсами, включая людские, вожди армянской революции были слабыми. И в этом им сильно помогли Коба и Камо, ведя революционную пропаганду и занимаясь хозяйственными делами отрядов фидаев.
Крепость Баязет после её захвата была определена восставшими под главную базу снабжения их отрядов, а также центром первичной военной подготовки пополнения. Отсюда новые дружины выдвигались на линию фронта, туда, где в них нуждались больше всего.
Иосиф Джугашвили с партийной кличкой Коба, которую он выбрал для себя сам, дымя трубкой, внимательно рассматривал карту. Рядом сидел его более молодой друг Симон Тер-Петросян, которому Джугашвили в своё время дал партийную кличку Камо.
– Как думаешь, Коба, удержимся до весны? – задал вопрос Тер-Петросян, отпив из чашки горячего чая.
Во дворце было холодно, отапливалось лишь несколько комнат, но и там температура была едва выше десяти-пятнадцати градусов тепла.
