– Хорошо, хорошо. Пойдём, дорогой. – Женщина подхватила мужа под руку, и мы двинулись к их подъезду.
Когда за парочкой закрылась подъездная дверь, я облегчённо вздохнул и стал прикидывать, как мне двигаться к квартире дальше, желательно без приключений. В этот момент с Лиговки в переулок ввалилась толпа человек в двадцать-тридцать, и я услышал крик: «Вот он! Держи его! Бей!»
Судя по виду и состоянию, эти ребятки только что покинули питейное заведение, забыв про верхнюю одежду. И, вернее всего, прибежали из того дешёвого трактира, который находится недалеко отсюда на Лиговке, мимо которого я недавно проходил.
«Таких только из пистолета наглухо валить, так как слов они точно не поймут, но боюсь, у меня патронов на всех не хватит. Так что ноги, мои ноги, спасайте мою жопу, точнее, пятую точку», – подумал я и, развернувшись, бросился к Пушкинскому скверу, где стоял памятник великому поэту.
Когда выбирали и снимали конспиративную квартиру, я специально обошёл ближайшие кварталы, изучая проходные дворы, подъезды с возможными путями для различных ситуаций: сбросить хвост, незаметно выйти из квартиры через колодцы домов и прочее. Был там и вариант убегания от преследователей.
Для этого мне надо было добежать до дома номер пятнадцать по улице Пушкинская, нырнуть во двор, а дальше меня ждала каменная стенка, которая отделяла этот двор от двора дома на улице Николаевская.
Паркуром тут никто ещё не занимается, и то, как Джеки Чан перебирается через высокие заборы, тоже никто не видел. Чувствую, сегодня мне придётся повторить подвиг, который я уже однажды совершал. Правда, это было до моего последнего ранения, и тогда на мне не было зимнего пальто.
Рванул я так, будто за мной черти гнались. Хотя пьяная толпа, желающая чьей-то смерти, по-моему, хуже чертей. Несколько раз впереди меня падали палки, камни, которые в меня швыряли преследователи, но пока всё это добро летело мимо. Вилять, уворачиваться времени не было, как и смотреть назад, поэтому я пёр по прямой, как кабан.
Вот памятник Пушкину, поворот налево. Новый рывок на пределе сил. Арка дома номер пятнадцать, поворот направо, двор – и вот она, стенка высотой метра три. Ещё в начале забега я расстегнул нижние пуговицы пальто, и теперь у меня была только одна попытка взбежать по стене. В противном случае придётся стрелять, а убивать пьяных дураков не хочется.
Бросок трости через стену, дальше левая нога на уровни талии упирается в небольшой бугор на ней, толчок вверх и вправо, правая нога уже на высоте больше метра отталкивается от стены дома, и я лечу вверх, вытянув руки. Кончики пальцев касаются верха стены. А дальше я даже сам не понял, как смог подтянуться на одних фалангах пальцев и забросить махом правую ногу на стену.
В этот момент под левую лопатку что-то сильно ударило, чуть не сбив со стены. Несмотря на страшную боль, я смог удержаться на стене, перевалиться через неё и спрыгнуть вниз. Удачно наткнулся на трость, подобрал её и бегом двинулся через колодец двора к арке, чтобы выскочить на Николаевскую улицу.
Выбежав на улицу, я остановился. За стеной раздавались разъярённые крики, из которых я понял, что преследователи готовы разделиться на команды, чтобы, оббежав квартал, начать поиски меня. Это было не очень хорошо. Поэтому я вновь побежал, пугая редких прохожих, в сторону Кузнечного переулка, прикинув, что до подъезда дома, где я снимал квартиру, доберусь раньше преследователей, если они, конечно, не олимпийские чемпионы по бегу.
Я вынырнул из состояния, когда за несколько секунд перед глазами, как наяву, пробегают события от нескольких минут до нескольких часов. Такое со мной случалось уже в третий или четвёртый раз после последнего ранения во Владивостоке, и это меня, признаться, сильно тревожило. Мало того что моя душа или что-то там такое в чужое тело и на сто тридцать лет назад перенеслась, так теперь ещё грезить начал с открытыми глазами. Хорошо, что на короткие мгновения залипаю. И к психиатру идти страшно. Психиатрия сейчас в зачаточном состоянии. Закроют ещё в доме для психов. Мне это надо? Правильно, не надо. Так что ставим чайник и идём для начала чистить одежду. Приключения на сегодня, слава богу, закончились.
Я сидел в своём кабинете Аналитического центра и перебирал утренний комплект бумаг на столе. Бумажная бюрократия медленно, но верно начала побеждать документооборот в моей епархии. Дожил уже до того, что у меня появился секретарь, который предварительно сортирует идущий ко мне поток документов, почты и прочего бумажного мусора.
