Проверив в кармане пистолет, вошёл в слабо освещённый переулок и увидел интересную картину. Четверо здоровых мужиков, судя по одежде, представители рабочего класса, образовали полукруг, в центре которого стоял на коленях молодой человек без головного убора. Качнувшийся на ветру уличный фонарь, отбросив полоску света, позволил рассмотреть нижнюю часть лица юноши, явно залитую кровью.
– Ну шо, жидёныш, будешь славить царя нашего Ляксандра, али дальше молчать будешь, сацилист проклятый?! – пьяно проревел бычара, державший юношу за шиворот.
– Оставьте его в покое! Он же ничего вам не сделал! Боже, помогите кто-нибудь! – раздался высокий женский голос, в котором слышались сдерживаемые слёзы и ярость бессилия.
Только сейчас я заметил в темноте приятный глазу женский силуэт и поспешно двинулся вперёд, опасаясь за девушку.
Опасался не зря. Один из четвёрки, стоявший ближе всего к девушке, с криком «Заткнись, шалава!» махнул рукой, и ту буквально смело с ног.
Разговаривать с этой четвёркой было не о чем, поэтому, подскочив к ближайшему бугаю, нанёс тому снизу-вверх удар навершием трости в челюсть, вернув руку назад, махнул тростью боковым ударом, целясь в горло второму мастеровому, или кем он там был.
Оба удара прошли на оценку «отлично». Первый бык, получив в челюсть, рухнул на тротуар как подкошенный. Второй упал на колени, держась за горло обеими руками, и пытался вздохнуть.
«Надеюсь, я не перебил ему гортань. Убивать я пока никого не хочу», – подумал я, делая шаг к третьему, державшему за ворот юношу.
– А тебе, жид, тоже юшку пустить за царя-батюшку?! – буквально прорычал тот, пьяно покачиваясь.
«Евреев у нас в родне точно не было. Как пел Высоцкий: „Если кто и влез в родню, так и тот татарин“. Вот и у нас прапра и сколько-то там раз там пра была татаркой. Аланки, черкешенки тоже были. Потому-то мы Аленины и чернявые практически все, но не жиды…» – пронеслось у меня в голове, пока я, махом развернув трость вперёд, сделал выпад.
Вас когда-нибудь тыкали в живот палкой весом больше двух килограммов с железным наконечником на конце? Поверьте, это очень больно. А если ещё удар наносится с вложением массы тела, то никакое пальто не спасёт. Тем более что я попал туда, куда целил, а именно в печень. Третий бык, получив нокаут после такого удара, согнувшись, рухнул вперед, придавив своей тушей молодого человека.
Четвёртый, ударивший женщину, быстро сориентировался и рванул какими-то прыжками мимо меня по переулку в сторону Лиговки с криками: «Караул! Наших бьют!»
Гоняться за ним не было времени, поэтому я поспешил для начала к женщине, которая пыталась подняться с тротуара, и это у неё плохо получалось. Подскочив к ней, я опустил ей руки на плечи, не давая встать.
– Не вставайте пока, сударыня. Хорошо, – произнёс я, убедившись, что девушка села. – А теперь посмотрите на меня.
Молодая женщина подняла лицо, и я увидел, что предо мною очень миловидная девушка с ярко выраженными еврейскими чертами лица, на лбу которой как на дрожжах наливался синяк.
– У вас кружится голова? – спросил я.
– Нет, – ответила девушка и несколько раз зажмурилась.
– Сколько пальцев? – Я показал три пальца.
– Три. Я могу встать, сударь?!
– Аккуратно. Поднимаемся. – Помог встать девушке, придерживая её за руку и талию.
Увидев, как молодой человек пытается выбраться из-под придавившей его туши, мы поспешили на помощь. Вытащили и поставили его на ноги, вернув на голову зимнюю шапку, после чего я подошёл к получившему удар в горло. Тот продолжал стоять на коленях и хрипел, держась руками за горло. Я отбросил его руки и мягко пропальпировал горло. Вроде все цело.
– Сглотнуть можешь? – спросил я этого здорового кабана, который с испугом смотрел на меня.
Тот качнул головой и с трудом сглотнул, после чего с хрипом глубоко вздохнул и выдохнул.
– Повезло, жить будешь. Дыши, дыши. – Похлопав пострадавшего по плечу, я вернулся к юноше с девушкой.
– Спасибо, вам, сударь. Вы спасли нас. Эти пьяные скоты набросились на меня ни с того ни с сего. Ударили несколько раз, поставили на колени, заставляли кричать здравницы в честь царя. Я готов был, но они мне нос, губы в кровь разбили. Я таки буквально захлёбывался кровью, – прошепелявил молодой человек, после чего осторожно сплюнул кровавую слюну на землю.
– Мы с мужем почти дошли до дома. Вон наша парадная. – Девушка показала на следующий подъезд. – И тут эти звери. Да, мы евреи. Но крещёные евреи. Мой отец – известный в столице портной. Иосиф работает у него помощником. У отца сам граф Воронцов-Дашков свой мундир строил.
– Что с пьяных возьмёшь, особенно если головы и так дурные. Давайте я вас провожу до парадной, – произнёс я.
– А с ними что делать? – Девушка показала на двух лежащих и одного, продолжающего стоять на коленях, напавших на них.
– Вы хотите сдать их в полицию? Только я боюсь, что быстрее здесь окажутся их друзья. Один-то успел сбежать, – ответил я.
– Дорогая, пойдём домой. Чёрт с ними, – прошепелявил Иосиф, после чего вновь сплюнул тягучую слюну на землю.
