Рыдзеевский охарактеризовал обстановку в столице взрывоопасной, но контролируемой благодаря усиленным военным патрулям совместно с представителями полиции. Стихийные митинги у Исаакиевского собора, на площади перед Николаевским вокзалом и во множестве других мест с первого по третье марта прошли, можно сказать, спокойно.
Четвёртого числа сведений об убитых не было, а разбитые носы и выбитые зубы не считаются. Самое главное, что не начались массовые погромы. Несколько разнесённых еврейских домов на окраинах также не считаются. Евреи всегда в ответе за проблемы в России, «они же, сволочи, нашего Иисуса Христа распяли».
Так что, можно сказать, в столице удалось удержать народ от массовых беспорядков. Вот и отправился я воскресным утром пятого марта побродить по улицам столицы, послушать, о чём разговаривает народ, лично оценить обстановку.
Оделся нейтрально, так, чтобы мог сойти и за госслужащего, и за приват-доцента, и за зажиточного мещанина или купца, следящего за столичной модой. Для этого хорошо подошёл шерстяной костюм-тройка с рубашкой и галстуком. Приклеил бородку под цвет имеющихся усов, пристроил на место парик с длинными волосами, надел песне без диоптрий, пальто с каракулевым воротником и каракулевый же пирожок на голову, крепкие, высокие шнурованные ботинки на крепкой рифлёной подошве. Уже на выходе из квартиры взял из подставки тяжёлую трость с клинком внутри, а из тумбочки достал и сунул в карман пальто браунинг с полной обоймой и восьмым патроном в стволе.
Казанский собор, большая толпа перед ним, на трибуне из телеги, накрытой досками, стоит молодой человек, одетый не по погоде в студенческую тужурку и с фуражкой на голове. Лицо явно не семитское, больше подходящее жителю Вологды или Вятки, да и оканье, и мягкое цоканье говорили о том, что этот студент приехал в столицу, вернее всего, с Вологодчины.
– Хищная коронованная птица с жадно раскрытыми клювами и длинными острыми когтями много веков терзала тело долго терпевшего русского народа, пила его кровь, вырывала из живого народного тела куски трепещущего мяса и ненасытно глотала их, упиваясь и захлёбываясь кровью. – Оратор показал рукой на огромный имперский желто-чёрный-белый флаг с гербом, который был вывешен на крыше здания дома компании «Зингер».
Из толпы понеслись крики:
– Долой!!! Бей его!!! Тащи вниз!!!
Молодой человек, не обращая внимания на крики, стащил с головы фуражку и, зажав её в кулаке, закричал:
– Теперь настало время положить конец власти и господству двуглавого, крылатого, жестокого зверя!!!
Речь закончить ему не дали. Из толпы прилетел камень, попавший оратору точно в переносицу. Брызнула кровь, парень пошатнулся, но удержался на ногах. Зажимая нос рукой, спрыгнул с телеги, где его окружило человек шесть в форме студентов Санкт-Петербургского Императорского института гражданских инженеров.
– Бей их!!! Держи!!! В полицию их!!! – понеслось с разных сторон, и толпа гневно заколыхалась.
Тут же раздалась трель свистка, и я увидел, как в толпу врезался клин из десятка солдат, во главе которого двигался мощный и высокий городовой старшего оклада. Люди расступались перед ними, как вода перед носом корабля.
Студенты начали энергично двигаться подальше от патруля, получая по пути проклятия, а кто-то и тростью приголубил одного из них по спине. Но кроме криков попыток остановить их силой не случилось. Как я рассмотрел, городовой также особо не спешил, как и солдаты, давая возможность студентам скрыться.
Такой сюжет развития событий я видел за сегодняшний день уже неоднократно. Как только начиналась агитация за свержение монархии, большинство из присутствующих при этом начинало возмущаться и звать полицию или военный патруль, которые, как правило, были рядом и тут же пресекали антиправительственные выступления. Агитаторами была в основной массе студенческая молодёжь, которая кроме призывов к смене монархии на республику практически ничего больше и не предлагала.
Пару раз на моих глазах возникали драки. Зачинщиками, судя по одежде и настрою, были монархически настроенные рабочие в состоянии лёгкого алкогольного опьянения, которые с удовольствием рихтовали мордасы воодушевлённым юношам, призывавшим к революции.
На телегу между тем забрался мужчина лет тридцати пяти – сорока, внешний вид которого говорил, что перед нами яркий представитель русской интеллигенции. Ждать его выступления я не стал, так как наслушался за сегодняшний день достаточно.
Основным положением всех их выступлений было утверждение, что теперь лучшие умы Российской империи создадут и примут законы, которые позволят жить русскому народу припеваючи. Наконец-то царь это понял и пригласил их к законотворчеству. Ура императору! Ура нам! Утрированно, конечно, но весьма близко к тексту.
