Если свести всё словоблудие довольно жёсткого послания, то это было объявление войны. Слова «Германская империя считает себя свободной от обязательств, взятых на себя в силу Франкфуртского мирного договора, заключённого между Германией и Францией и систематически нарушаемого в последнее время правительством Франции», а также «объявление мобилизации» говорили об одном: кайзер объявил французам войну. Объявил несколько раньше, чем мы ожидали.
Оторвавшись от невесёлых мыслей, я ответил регенту:
– Это война, Михаил Александрович. Судя по всему, германцы не стали ждать ответа от французов. Господин фон Шён что-нибудь ещё передал вам?
– Передал, что во Франции также объявлена мобилизация, а французский флот в Тулоне поднят по тревоге, и начата подготовка к большому походу. В принципе, и мы, и германцы это ожидали.
– Ожидали, но чуть позже, – произнёс я и задумался.
– Это так. Кайзер, видимо, решил начать войну раньше, чем планировал, воспользовавшись случаями на границе, – начал Михаил.
Но я его перебил:
– Либо организовав их.
Великий князь с недоумением посмотрел на меня, а затем спросил:
– Ты хочешь сказать, что все эти провокации организовали германцы, чтобы иметь повод для нападения на Францию в глазах общественности?
– Не исключаю этого, – ответил я и посмотрел в глаза регенту.
– Но это подло, – мрачно произнёс Михаил.
– Это высокая политика, ваше императорское высочество, в которой подлость называется хитростью, – усмехнулся я. – Не хочу сказать, что в большой политике все средства хороши, но если вспомнить историю войн, то времена Святослава, который говорил: «Иду на вы», перед тем как напасть на противника, давно канули в прошлое. И поэтому, Михаил Александрович, ко всем планам Вильгельма Второго надо относиться с оглядкой.
– У тебя есть какая-то новая информация? – быстро и встревоженно спросил регент.
– Если не считать того, что кайзер готов нарушить нейтралитет Бельгии и Люксембурга при нападении на Францию, его политика и вашим, и нашим в отношении России и Турции, возможная организация с его стороны нападения на конвой, возможная организация провокаций на границе… – Я сделал паузу и продолжил: – Какой-то же конкретной информации о том, что Вильгельм Второй готов нарушить союзнический договор с нами, у меня нет. И, вернее всего, не будет до того момента, пока всё идёт в русле политики кайзера. Но…
– Но спиной к нему лучше не поворачиваться, – перебил меня Михаил и невесело усмехнулся.
– Это так, – подтвердил я.
– Ладно. – Михаил потёр пальцами переносицу. – Ноту германцы французам вручили, мобилизацию объявили. Как ты думаешь, когда начнутся боевые действия, и что нам делать?
– Думаю, в ближайшие дни. Раз германцы готовы воевать, значит, погодные условия для этого благоприятные, и они смогли собрать ударный кулак на необходимых направлениях без начала мобилизации. Что же касается наших действий, то считаю, надо не особо торопиться выполнять свой союзнический долг, – ответил я.
– В смысле? – вновь удивился регент.
– Михаил Александрович, наш основной враг – Англия, которая в этой войне в Европе примет минимальное участие на суше и максимальное на морских и океанских просторах, осуществляя морскую блокаду Германии и Российской империи. И против совместного англо-французского флота нам не выстоять. С Францией мы не имеем границ, соответственно, что-то получить для себя территориально в случае её проигрыша в войне мы не сможем. Колонии в Африке, думаю, Российской империи также ни к чему. В финансовом плане в случае победы мы можем получить от французского правительства определённые контрибуции, но, вернее всего, всё закончится взаимозачетами по французским кредитам. Вопрос: зачем или за что лить кровь русских солдат и офицеров? И такой же вопрос очень скоро начнут задавать себе те же солдаты и офицеры, которые будут воевать с французами на чужой земле… – Я замолчал и посмотрел на регента.
Великий князь задумался, хорошо, что не заявил сразу, что это подло.
– И как же нам поступать, Тимофей Васильевич? – прервал молчание и задал вопрос регент.
– Для начала надо объяснить кайзеру, что задержка с переброской сухопутных русских войск в Германию, как это было обговорено в планах, вызвана тем, что Германская империя начала войну почти на два месяца раньше оговорённого ранее срока. Мы не успеваем из-за этого отмобилизовать необходимые воинские части. Те войска, которые есть в Польше, необходимы для поддержания порядка в царстве, где до сих пор идут вооружённые столкновения.
– Интересно. А Куропаткин наоборот предлагает большую часть войск, расположенных в Царстве Польском, направить на помощь Германской империи, а заменить их мобилизационными подразделениями, – перебил меня Михаил.
– Можно осуществить ротацию пятьдесят на пятьдесят, но особо не торопиться. Не думаю, что германцам удастся осуществить план Шлиффена в полном объёме. Как мне кажется, они не в полной мере учитывают политическую обстановку в Бельгии и её вооружённые силы. А это может очень сильно помешать исполнению их планов, – продолжил я.
