– Думаешь, Леопольд Второй не пропустит германские войска через свою территорию и начнёт боевые действия? – вновь перебил меня регент.
– Думаю, не Леопольд Второй, а его наследник Альберт. Бельгийцы давно недовольны своим королём, а английские газеты буквально издеваются над ним. Британия по Лондонскому договору 1839 года является гарантом независимости и нейтрального статуса Бельгии и рассматривает возможность высадки десанта в Антверпене в случае германского вторжения на территорию королевства. К тому же нельзя забывать военные возможности бельгийских крепостей Льеж, Антверпен и Намюр, а также вероятную смену правящей династии Бельгийского королевства при английской и французской поддержке этих действий. К тому же и во Франции есть два кольца обороны из крепостей. И есть ненависть к бошам. Так что лёгкой прогулки у германцев не будет. Поэтому предлагаю поспешать медленно. Хватит и того, что мы обеспечиваем тыл Вильгельма Второго на востоке, а потом поможем Германии поставками продовольствия. За отдельную плату, конечно. – Я замолчал и вновь посмотрел в глаза Михаилу.
– То есть ты предлагаешь повоевать с англичанами руками кузена? Излюбленная тактика джентльменов. Не так ли, Тимофей Васильевич? – усмехнулся регент, не отводя взгляда.
– Почему бы и нет, Михаил Александрович. Как говорится, нам чужой земли не надо, но и своей мы ни пяди не отдадим, – усмехнулся я.
– И кто такое сказал, Тимофей Васильевич? – поинтересовался регент.
– По-моему, князь Александр Невский, – ответил я, прикидывая, что что-то подобное звучало в «Марше советских танкистов», только не в этом временном и пространственном континууме.
– Не слышал про такое изречение из его уст, – задумчиво произнёс великий князь.
– Вероятнее всего, я ошибаюсь, Михаил Александрович, но, как мне кажется, такая политика приведёт к большей пользе для нашего государства. Воевать за чужие интересы не в наших интересах. Извините за тавтологию. – Я замолчал, ожидая, что скажет регент.
– А знаете, Тимофей Васильевич, а в этом что-то есть. Кузен хочет использовать нас, чтобы решить свои вопросы, а мы будем использовать его, чтобы решать свои проблемы. Сильного усиления Германии нашей империи не надо. Слишком опасный сосед появится тогда на нашей границе, а идея пангерманизма с её враждебностью к славянским народам всё больше охватывает население Второго рейха. – Великий князь криво усмехнулся. – И дядюшка Вилли эту идею поддерживает. Он спит и видит себя во главе Великой Германской империи, в которой восточные границы пройдут по рекам Неман и Буг, а дальше на юг по Дунаю до самой его дельты.
Регент замолчал, а я про себя подумал, что не зря капаю постоянно на мозги Михаилу, что в политике постоянных союзников не бывает, и в любой момент они могут предать, если увидят свой интерес. Поэтому надо действовать так, чтобы политика Российской империи приносила ей только пользу, невзирая на интересы союзников. И вот сейчас, слушая великого князя, я понял, что делал это не зря. Наконец-то Михаил повзрослел и начал глядеть на мир взрослыми и даже циничными глазами.
– Полностью согласен с вами, Михаил Александрович. И ещё один вопрос. Вам адмирал Алексеев ничего не присылал по поводу моей сестры? А то мне пришло письмо от шурина, где он просит отправить Алёну с детьми к нему, а Евгений Иванович написал письмо, где пишет, что обеспечит их безопасность при поездке по КВЖД, вплоть до отдельного вагона с охраной.
– Присылал, Тимофей Васильевич. Об этом я хотел с вами также поговорить. Если кратко, то императору Цзайтяню осталось жить пару месяцев, а может и меньше. Туберкулёз у него очень резко прогрессирует, несмотря на применение пенициллина Боткиных. Евгений Иванович отмечает в письме, что император просто не хочет жить, так как потерял империю Цин, которую создали его предки. Так что следующим императором Маньчжоу-Го станет ваш шурин, который много для этого уже сделал, а мы его поддержим. Ваша сестра и его сноха Ли Чан Куифен нужна будущему императору Чан как гарант оказания помощи со стороны Российской империи. Ему прекрасно известно, что Алёна Васильевна вместе с детьми жила в Гатчинском дворце рядом с покоями императрицы, а его племянники играли с императором Александром IV. И если раньше русское происхождение жены его брата было для Чан Шуня отрицательным моментом в политическом плане, то теперь всё несколько поменялось. – Михаил замолчал.
А я, признаться, приуныл. Отправлять сестру с племянниками в адское варево дворцовых интриг вновь созданной Великой маньчжурской империи очень не хотелось, но и сделать что-то для обеспечения их безопасности во дворце я практически не мог. Поэтому оставалось только надеяться на здравомыслие Чан Шуня, плюс к этому проинструктирую сестру, чтобы в случае опасности она вместе с детьми добиралась любыми способами в резиденцию адмирала Алексеева. В крайнем случае, до ближайшей воинской части российской армии. А Евгения Ивановича попрошу, если что, оказать содействие.
