На самом деле в лагерях, куда он угодил в мае 1941-го по статье 58–1, его ставили босиком на мороз. Однако он не простудился и не обморозился чудесным образом, а привык так ходить.
Лет пяти он попадает в мологский Кирилло-Афанасьевский женский монастырь, где находятся три его тетки. Там он два года учится грамоте в церковно-приходской школе, помогает на скотном дворе, поет на клиросе. Здесь же патриарх Тихон дарит восьмилетнему мальчишке подрясник, скуфейку и четки и тем самым определяет ему дорогу в монашество.
Не прямую, как оказалось. Поначалу он работает на судостроительной верфи в Новгороде, потом на скотном дворе селекционной станции, в бывшем Афанасьевском монастыре, возвращается в город Тутаев, где пономарит и поет в церковном хоре в Леонтьевской церкви. И тут его, раба Божьего, по сфабрикованному делу архиепископа Варлаама арестовывают и дают шесть лет лагерей.
В отличие от многих церковнослужителей с «наклеенными бородами» Груздев действительно прошел путь страданий и жертвенности. Он верил. И с Богом у отца Павла были свои доверительные отношения. Прямая связь.
– У Гальки сын пьет, а сам хороший, добрый. Да помоги Ты ему, Господи!
Или:
– У Маньки корова не доится – помоги ей!
И помогал. Он двумя босыми ногами стоял на земле, а духом был высоко. Считай, рядом. Такой мост между небом и людьми.
Косьба – отец Павел впереди с косой, отёл – он лучший знаток процесса. В тяжелые для верующих хрущевские времена он свою церковь сохранил, в том числе и благодаря крестьянским навыкам.
– Закроете храм, а кто телят принимать будет? – говорили уполномоченным по религии районные начальники. Да и сами уполномоченные были снисходительны. Приедут на проверку, смотрят, маленький босой мужичок туалет чистит во дворе и вроде не нарочно с ведрами нечистот к ним идет. Ну какой это поп?
А то спросят: «Знаешь ли Ленина?» А тот бодро отвечает: «Знаю. Это который электричество дал», – и на столб показывает. Юмор у него был природный.
«Раньше при монахах колодец имел крышу, – описывает он Валаам. – Сей колодец глубиной 7 аршин высечен в скале в 1857 г. при настоятеле игумене Дамаскине. В колодце я насчитал плавающих в воде 9 штук чурбаньев и досок. Кто их накидал туда и зачем? Не знаю. Опять возложив вину на сатану, я пошел обратно на теплоход».
В ограде его храма все были равны. Регалии и чины оставались там – в мирской жизни. Подарки и деньги, которые ему несли, раздавал щедро – кому на дом, кому на корову, кому просто в подмогу. А служил так, что, по словам протоиерея Сергея Цветкова, «святые с неба глядели и удивлялись: “Кто же там так читает?”».
О. Павел был великолепным рассказчиком своих историй, любил и остроумный анекдот, ну хоть про больного, который после наркоза очнулся и спрашивает у человека с ключами: «Доктор, как прошла операция?» – а тот отвечает: «Я не доктор, а апостол Петр!» Это связано с собственными ощущениями батюшки. После тяжелейшей операции он очнулся в другом мире и увидел среди неведомых людей знакомого архимандрита. «Это, – сказал он, – те, за которых ты, отец Павел, всегда молишься со словами: “Помяни, Господи, тех, кого помянуть некому, нужды ради. Они все пришли помочь тебе”».
Тысячи человек, должно быть, встретил Павел Александрович Груздев в своем виде́нии.
«Унывать грешно, а скорбеть должно», – часто повторял Груздев и поминал всех, кого помнил. В его записях не просто имена, но и короткие характеристики тех, кого сохранила его уникальная память. Вот несколько образов, которые завершают один из огромных списков.
«Девица Анфиса (Квитанция), по фамилии Кудрина, урожденка деревни Сысоева, вела странную жизнь, ходила в лохмотьях, за пазухой был склад всякой всячины, как то: сахар, чай, камни, куклы и прекрасная финифтевая икона Владимирской Б. М., которую она поила и кормила. Похоронена Квитанция на Мологском кладбище.
Анна Богарадка, была стекольница и жестянщица, ремонтировала крыши и ковала лошадей, причем подковы делала сама. Но вот горе – не было у нее молотобойца.
Это последние насельники обители святителей Афанасия и Кирилла. Это все были прекрасные труженики и безупречно честные. При них обитель прекратила свое многовековое существование и превратилась в колхоз “Борьбу”».
Он безошибочно находил точный язык хоть с академиком Арцимовичем, хоть с церковными людьми, хоть со своими прихожанами – крестьянскими жителями. Вот кусок из аудиозаписи проповеди перед исповедью в сельском храме:
«…Родные мои! Не особо давно позвали меня в-на Борок:
– Отец Павел, приди, мамку причасти.
Пришел. Интеллигентный дом. Что ты! Пироги-вакса: ешь и пачкайся! Живут – страсть. Палку не докинешь – богачи ради своих трудов. Женщину причастил, напутствовал. Этот мужчина говорит:
– Отец Павел, знаешь что? Погляди, как мы живем.
Распахнул дверь ту, а на столе-то, робята! Нажарено, напекано.
– Отец Павел, на любое место.
Я говорю:
– Парень, ведь пост.
А он головушку повесил, говорит:
– Недостоин, недостоин посещения твоего.
Я думаю: “Господи, а пост-то будет!”
– Парень! Режь пирога, давай рыбы, давай стопку!